Интерполицейский
Шрифт:
Длинная, белодымная полоска, возглавляемая тонкой и длинной пулей активно-реактивного типа с окрашенной в красное боеголовкой, преодолев расстояние в более чем километр, поставила жирную, истекающую ядовитым черным дымом точку на двигательной гондоле летательного аппарата. Вертолет, начав стремительное нелепое коловращение, стал беспомощно обваливаться в едко-зеленые джунгли, скрывающие под своей сенью бездонное болото…
* * *
…Кирилл для лучшего обзора взобрался на одно из невысоких раскидистых деревьев, окутанных завесой длинных и широких перистых листьев, тесной группкой росших в десятке метров от границы поместья. Кайл едва слышно возился внизу, со знанием дела обустраивая себе огневое гнездо, но не забывая время от времени браться за ставшее более привычным, чем автомат, оружие — видеокамеру, снимая тот или иной эпизод происходящего на обширной площади преступного логова действа.
— А мне летать, а мне летать, а мне летать… охота, — едва слышно напел он себе под нос, и спустил курок. Хлопок, слабая вспышка, наверняка незаметная на ярком тропическом солнце — и только-только завращавшиеся лопасти воздушной машины замедлили свой бег, а из пробитой безоболочечной пулей со смещенным центром тяжести двигательной установки повалил иссиня-черный дым. Пилот, не сразу сообразив, что произошло, с ошалевшим лицом выскочил из кабины, и увидев дымящий двигатель, бросился очертя голову прочь.
И тут неожиданно из-за дома крадучись выбежал человек в камуфляже, с укороченной винтовкой М-16 в руке. Он внимательно осмотрел место попадания пули снайпера. После чего, кинув пристальный и профессионально-оценивающий взгляд за пределы усадьбы — у Кирилла сложилось впечатление, что неизвестный посмотрел прямо ему в глаза — бросился обратно. Кирсанов еще успел разглядеть необычную нашивку на его плече — горизонтальный овал, внутри которого боролись или обнимались, это как посмотреть, алые дракон и лев. Странно, подумал он, раньше я что-то про такие не слышал.
Но стало очевидно, что этот боец приблизительно сумел вычислить огневую точку снайпера. Еще бы, данная роща — единственное пригодное для оборудования снайперского гнезда место. Знать бы, что они — а боец вряд ли был одиночкой — сейчас предпримут. Будут пытаться добраться до снайпера, или не рискнут связываться? В этот момент в поле зрения оптики угодила часть хвостовой балки с рулевым винтом. На площадке стоял еще один вертолет, но он почти целиком был скрыт зданием. Кирилл понял, что вскоре эти люди, кем бы они ни были, попытаются покинуть усадьбу. А поскольку вертолет находился в прямой досягаемости чужого снайпера, то они рискнут на ликвидацию, чтобы избавиться от помехи взлету. Пока геликоптер был вне досягаемости, но на подъеме Кирилл мог легко его свалить.
— Кайл, похоже, нас обнаружили. Жди гостей, — тихо и лаконично произнес он в микрофон.
— Может, сменим дислокацию? — предложил оператор, не отрывая, между прочим, глаз от видоискателя камеры.
— Я больше не вижу подходящих мест, да и некогда уже. Мы не можем оставить наших без прикрытия, — отрицательно отозвался Кирилл, возвращаясь перекрестием к объектам прикрытия. И вовремя — несколько гангстеров случайно натолкнулись на идущую им в тыл пару полицейских, подтягивающихся для воссоединения с командой. Пришлось поддержать огнем, подкашивая бандитов выстрелами по ногам — убивать Кирилл еще не начал, а раненные всегда доставляют больше хлопот, чем мертвые, и деморализуют своими воплями остальных.
Вернувшись через мгновение к посадочной площадке, лейтенант увидел молниеносными бросками перемещающуюся фигуру,
на голове которой был закреплен прибор инфракрасного обнаружения, способный днем на расстоянии засекать даже более чем на пятьдесят процентов пригашенные выстрелы, по выделяемому при них теплу. И этот тип был не один. Чуть правее следовал второй боец, а самое главное, что поразило Кирилла — в их повадках явственно ощущалась спецподготовка высокого уровня. Такое возможно практически лишь в госструктурах. Получается, что это не простые местные бандиты, а какие-то спецагенты! Но чьи?! Что им здесь нужно? Что вообще за каша заваривается?! Вопросы затеснились в голове снайпера, и он упрямо тряхнул головой — его мозг сейчас должен быть свободен и чист, чтобы не допускать непоправимых ошибок.Он был вынужден оставить прикрытие своих, и полностью посвятить себя неизвестным. Но те были далеко не дураками и под пули не подставлялись. С большим трудом Кирилл ухитрился подловить ведомого бойца на броске, и обездвижить его попаданием в бедро. Раненый живо отполз и укрылся в декоративном кустарнике, росшем вдоль длинного одноэтажного строения со сводчатой крышей. Первый охотник за снайперами обеспокоенно оглянулся, но убедившись, что его напарнику ничего не угрожает, продолжил движение вперед, удвоив осторожность. Теперь, как Кирсанов ни старался, достать неизвестного агента был не в состоянии.
— Кайл, у нас проблема. Я не могу его остановить, — предупредил оператора он. — Не расслабляйся, этот парень — крутой профи.
— Я не расслаблюсь, — пообещал бывший разведчик морской пехоты, и отложил видеокамеру.
Кирилл кивнул, больше для себя, и увел ствол СВУ-АС вправо, решив вернуться к своим прямым обязанностям. И он сразу же заметил осторожное передвижение разведпары, сопровождавшей нашедшихся наконец командира и журналистку. Мысленно поприветствовав подполковника, Кирилл сдвинул прицел дальше. И увидел с десяток бегущих со всех ног эквадорцев. Судя по всему, они хотели стремительной атакой во фланг партизан прорвать стягивающееся удавкой полукольцо вокруг особняка. Более опытные в операциях войскового типа перуанцы медленно, но верно сминали сопротивление мафии, оттесняя ее к особняку.
Еще буквально пара секунд оставалась до того мгновения, когда эти отчаянные и обозленные люди наткнутся на полицейских. И за исход этого поединка Кирилл не стал бы ручаться в пользу своих, слишком мало их было, да еще и с женщиной. И слишком много, даже для спецназовцев, вооруженных и готовых стрелять в любой миг противников. Тем более, что Жиль и сотоварищи и не подозревали об опасности.
Эта мысль пронеслась в голове снайпера за миллисекунду, а руки уже сами подводили перекрестие к первой жертве, тут же очертившейся пылающей красной рамочкой. И одновременно с нажатием на гашетку Кирсанов резко выдохнул в усик рации:
— Четвертый, стоп! Опасность по курсу, десять человек!
— Понял, восьмой! Спасибо!.. прилетел ответ Эстена. А пальцы Кирилла продолжали автоматически жать на крючок, начиная счет первым убитым снайпером "форс эй" — Кирилл уже не имел возможности и времени обезвреживать преступников ранением, как предписывалось инструкцией стандартного распорядка. И он стал действовать по чрезвычайному расписанию. На каждом вдохе Кирилла из бандитских рядов вырывало очередной труп…
Жиль, ни минуты не сомневаясь в словах Восьмого, остановил бегущих за ним Вана, Сандру и Алекса, отрывистым жестом показывая: приготовиться к отражению атаки огнем на поражение. Почти синхронно они повскидывали свои автоматы, а в следующий миг изрядно поредевший под пулями Кирилла, но не остановившийся в своем безумном беге отряд бандитов выскочил им наперерез. Чтобы попасть под кинжальный огонь спецназовцев…
Сандра зажмурилась что есть мочи, и закусила заломленные пальцы, чтобы не закричать от ужаса…
Те, кто сумел по счастливой случайности избежать мясорубки, в панике кинулись куда глаза глядят. Но даже этим "счастливчикам" недолго везло — то один, то другой подломленно валился, сраженный уже выстрелами мятежников.
Короче говоря, на территории усадьбы с красивым названием "Дель Лока" буйствовал полный бардак и беспредел, и конца этому не было видно…
По мере того, как вторая группа полицейских под командованием Джефа Клифтона проникала все глубже по вектору боя, им все чаще приходилось применять оружие, отбиваясь от случайно встреченных отрядиков латиноамериканцев, с не меньшей охотой, чем друг друга, желающих истребить и непонятно откуда взявшихся солдат, с ног до головы запакованных в диковинный камуфляж. Видимо, они не очень утруждали себя вопросом — а эти здесь откуда? Не все ли равно, коль уже все давно смешалось в доме Облонских… Над землей разливался тяжелый дух бессмысленной ярости и злобы, пропитываемый чадом смерти.