Чтение онлайн

– Да! – выплюнула зеленоглазая женщина, кивая. – Убийцы и шкурокрады – все!

Крики возмущения и согласия наполнили воздух, пока лунные девы трижды не ударили мечами об пол. После этого Феба повысила голос.

– Я не говорю, что ваши ссоры неправедны! Но говорю, что к ссорам нас привела рука одного рока! – Она огляделась вокруг, встречаясь взглядом с теми, кто кричал. – Это зараза – Скверна – губит леса и портит дичь, на которую мы охотились, чтобы прокормить наши семьи! Скверна пожирает наши посевы, прежде чем они успевают созреть! И с каждым днем становится все хуже!

– И что?

Это был Ангисс а Баренн, голос его напоминал влажное рычание. Странно было видеть

– Ихэ распространяется все больше. Настало Время Оскверненной Крови. Все без исключения дщери Фиан знают это. Все благословенные чувствуют, как зверь все громче поет в их венах. Ты покинула эти земли две дюжины лун назад, детеныш. И вернулась только для того, чтобы отчитать нас за их состояние?

Раздалось еще больше одобрительных возгласов, и Феба заговорила громче, чтобы ее услышали.

– Я вернулась, чтобы сообщить, что малой Бог найден!

И тогда воцарилась тишина, подобная туману зимним утром. Сверкали глаза. Скалились зубы.

– Да, найден! – воскликнула Феба. – Тот самый, о котором говорилось в предсказании, и это – она! Она ходит по этой земле, и я ее видела! Ее зовут Диор Лашанс. Благословенная небесами! Дочь Всевышнего! Ее кровь – священное чудо, способное сжечь весь мир дотла одним прикосновением и исцелить любую смертельную болезнь одной каплей! И она вылечит наши земли и небо!

Кейлан а Мейрик наклонился вперед, упершись локтями в колени и скрестив массивные лапы.

– Анабх’Дхай, – произнес Красный Гнев, хрипло рыча. – Она – уроженка низин?

– Клянусь в этом, Кейлан. Кровью моей матери. На виду у Лун и Земли.

Крепость Старейшин заполнили недоверчивые смешки и яростный шепот. Рядом с Кейланом сидела величественная старуха, одетая в прекрасную кожу и золото. Она посмотрела на Цинну, затем в глаза Фебе.

– Какие у тебя есть доказательства, дитя?

Феба посмотрела на меня, и я тяжело вздохнул. Я не был уверен, что мои слова что-то изменят, но все же медленно поднялся, оглядывая зал. Сняв перчатку с левой руки, я поднял свою семиконечную звезду перед бормочущей толпой.

– Некоторые из вас слышали о моих подвигах. А имя мое известно многим. Я Габриэль де Леон.

По толпе прокатилось сердитое шипение, люди рвали волосы на голове, проклиная меня, и дважды сплевывали на пол.

– Много лет я сражался с нежитью. В Нордлунде, в Зюдхейме, в вашем родном Оссвее. В свое время я повидал невероятные чудеса. И ужасы, в которые невозможно поверить. Но скажу вам прямо, никогда я не видел такой девушки, как Диор Лашанс. Силой своей крови она воскрешала людей из мертвых у меня на глазах. Дантон, Велленский Зверь и дитя Фабьена Восса, был сожжен дотла ее рукой. Пророчества, сделанные и вашим родом, и моим, да и самой нежитью, предсказали ее рождение. И она родилась. Она реальна. Клянусь своей жизнью и своим именем.

Зарычав, поднялся один из Бареннов.

– И что же значит слово среброноса?

– Ты притащила сюда язычника, чтобы он клялся перед Лунами? – плюнула в сторону Фебы другая пожилая дама. – Как только этот кровопивец посмел ступить ногой на нашу священную землю?

В зале раздались гневные возгласы, и Ангисс а Баренн снова поднялся, свирепо глядя на Фебу.

– Ты что, с ума сошла? Сбежала от своих обязанностей, от семьи, чтобы преследовать безумцев среди язычников, а теперь привела этого разукрашенного серебром червя, чтобы засвидетельствовать его разумность?

Лунные девы снова ударили мечами об пол, требуя восстановить порядок. Когда воцарилась хрупкая тишина, Феба указала на меня.

– Этот человек спас мне жизнь, Ангисс а Баренн. Спас меня от крови и скверны не потому, что это правильно. Он и сейчас рискует, чтобы донести до вас эти истины. Он – убийца ихэ и древнего вампира. Он – не червь.

–

Все взгляды обратились к Кейлану, когда он заговорил. Золотистые глаза могучего львокровки были устремлены на Фебу, а его рычание эхом отдавалось в моей груди. Я видел, какой силой он обладает, внушая страх и уважение в равной мере. Но также видел, насколько запутан этот узел, насколько глубока вражда, подозрения и опасения среди этих людей. Нет более глубокой любви, чем любовь в семье. Как нет и более горькой ненависти. Кто может ранить тебя глубже, чем родня? И, черт возьми, я даже не мог винить их в этом. В конце концов, со мной пыталась покончить моя же сестра.

– Ты говоришь, что дитя Бога родилось среди язычников вопреки предсказаниям, – сказал Кейлан. – И милостью Всематерей ты ее нашла. Я мог бы поверить в эту сказку. Ты – дщерь Фиан, Феба а Дуннсар, и я бы никогда не подумал, что ты способна лгать. – Кейлан пожал плечами, разведя руки в стороны и оглядывая зал. – Так где же это чудо-дитя?

Феба плотно сжала губы и посмотрела на меня. Я мог только кивнуть.

– Ее схватили и удерживают против воли, – сказала Феба. – И никто, кроме нас, ей не поможет. Горцы кланов Высокогорья должны сплотиться, все до единого, и тогда мы сможем освободить маленькую Богиню из тюрьмы.

– И где же находится эта тюрьма? – спросила Матерь рядом с Кейланом.

– Она на пути в Дун-Мэргенн. – Феба глубоко вздохнула. – Ее везут прямо в лапы Бессердки и графа Дивока.

Снова поднялась суматоха, быстро утихшая из-за стука посеребренных мечей.

– Я знаю, что у меня нет никакого права выступать здесь, – сказал я. – Но если я и могу о чем-то авторитетно говорить, так это о нежити. И сейчас я заявляю, добрые люди, что Дивоки представляют собой гораздо большую угрозу, чем любой лесной ужас или вражда между вами. Когда Толев погиб от моих рук, они были ослаблены, но не сломлены. Они обрели какую-то новую силу – какое-то ужасное колдовство, которое я никогда не видел. Дун-Фас, Дун-Арисс, Дун-Кинн, Дун-Садбх разгромлены до основания, будто стеклянные. Они захватили Дун-Мэргенн и трон Девятимечной в мгновение ока, хотя его стены не смогла даже поцарапать объединенная армия четырех кланов. – Я обвел зал сердитым взглядом, повысив голос. – Я знаю, что вы заключили с ними мир. Знаю, у вас свои проблемы. Но яд нежити со словами втечет тебе в уши, и как только эти пиявки высосут досуха земли низин, как вы думаете, куда они обратят свои мертвые взгляды? С ними нельзя дружить! Им нельзя доверять! Благая Дева-Матерь, они – вампиры!

– Да ты сам сын вампира! – выкрикнул кто-то.

И снова с ним многие согласились, снова начались плевки, вырванные волосы и проклятия. Я стиснул зубы и плотно сжал губы, чтобы скрыть клыки. Во мне закипало отчаяние, я боялся за Диор и переживал за Фебу, и, Боже, меня замучила чертова жажда…

Пожилая женщина, сидевшая рядом с Кейланом, покачала головой.

– Феба, мы уже несколько лет поддерживаем мир с Неистовыми. Мы поклялись не ступать ногой за пределы Высокогорья, и Дивоки держат слово, не нарушая наши границы. И хотя Бессердка может быть нашим союзником, она нам не друг. Если, как ты говоришь, она заполучила этот трофей, то что ты можешь предложить ей взамен?

– Ты неправильно поняла меня, мудрая Терин. Бессердка и ее брат скоро узнают, что стоит Диор. И не отдадут ее просто так. Я не предлагаю обменять маленькую Богиню. – Феба оглядела комнату, высоко подняв подбородок. – Нам придется забрать ее у Дивоков.

Сотня людей одновременно вскочила на ноги.

Сотня ртов вдохнула, чтобы взреветь.

И в зале воцарился настоящий сраный бедлам.

XIV. Реки и ливни