Иллюзия обмана
Шрифт:
У Рьоха оказался с собой чудом уцелевший мешочек с луковицами диких гладиолусов, в своё время подаренных Хаймером и Риаталь. Цветы стали сажать на освобождавшиеся места. Так, чтобы не пустовали… Однако то ли почва в Немыслимых Пределах была такая, то ли гладиолусы оказались не такими уж дикими, но росли они буквально на глазах. Некоторые даже пробовали цвести. Новый дом становился всё более похожим на старый добрый Тильецад.
Предупреждал же я их всех… Гордые глухие существа! Как будто дюков расплодилось столько, что на них охоту открывать можно. И вот ведь ещё вопрос — куда нас собственным Лучом вынесло и как отсюда выбираться?
— Возвращённого не отнять! — почти одновременно грянуло в разных углах странного тёмного замка.
Объяснять
Легко сказать — обратно…. Но куда, и главное — откуда?..
Всё было бы хорошо, но дюков мучила неизвестность. И безвыходность. Самая настоящая, поскольку со всех сторон они были окружены глухими каменными стенами, не поддававшимися ни металлу, ни магии. Но дюки были мудры и на собственном древнем опыте знали, что отсутствие выхода и безысходность — разные вещи…
IV
Почти сразу после своего поражения превратившийся в пыль Лоз понял, что пока воплощаться ему нет никакого смысла — только силы тратить. Так Рассыпавшимся и вошёл он в легенды и страхи. Да и страхов-то особенных не было. Чего же бояться того, кто вроде бы и не существует больше? Люди были заняты своими делами. Дюки в те времена впервые ушли в НемыслимыеПределы. И тогда по бескрайним просторам Сударба поползли тоненькие и невзрачные корешки оньрека. В основном у садоводов хватало если не вкуса, то хотя бы здравого смысла и чувства юмора, чтобы не разводить на своих клумбах всякую пакость. И только потому, что в Сударбе не принято спорить о цветовых и вкусовых предпочтениях, оньрек не вымер сразу после своего появления.
Однако же, несмотря на свою незаметность, неограниченного господства Рассыпавшийся желал по-прежнему. Кратчайший путь к цели лежал через души правителей Сударба. Торопиться Лозу было некуда. Много времени потратил он на то, чтобы внушить древним магам идею создать Конвентус.
Магический Совет счёл, что с инакомыслием нужно бороться, и создал Квадру… Через сито Четвёрки за время её существования не удалось проскочить почти никому, ну разве что Одинокому Волшебнику. Конвентус и Квадра правили Сударбом долгие годы, становясь всё могущественнее. Они стёрли из памяти своих подданных изначальные знания о мире и перекроили историю. Все нити, связывавшие времена, были настолько перепутаны, что вскоре стало совсем невозможно понять, где правда, где — заблуждение, а где — бесстыдная ложь. Теперь никто уже не помнил, что Сударб — страна, основанная и населённая волшебниками. Императорам внушали враждебность к длиннолицему народу. Потом начались гонения на гладиолусы… Всё это питало Рассыпавшегося, ибо вместо воды была ему ложь, а вместо воздуха — страх.
Шло время. Незаметно Лоз окреп и расселился по всему необъятному простору Империи. Теперь ползучему, развоплощённому злу ничто не мешало и не угрожало… Тогда в извращённом уме Конвентуса зародилась мысль о том, что на сударбский престол должен взойти Бессмертный. Круг замкнулся: Йокещ стал править страной, Конвентус — Йокещем, Лоз — Конвентусом. Вероятно, именно тогда он и потерял на время бдительность. Воспользовавшись этим, вернулись дюки. А вскоре то тут, то там стали появляться волшебники и волшебницы, которым удавалось обойти Квадру… Лоз понимал, что ещё немного — и сударбцы вспомнят, кто они на самом деле, и тогда всерьёз возьмутся за тех, кто посягнул на их свободу памяти и право знания. Пришлось Рассыпавшемуся затаиться. На долгое время.
А потом… Такого подарка Лоз даже не мог ожидать — вопреки всем правилам, растолкав других претендентов, на Сударбский Престол взобрался сильный и безжалостный Арнит. Считается, что, карабкаясь по ступеням власти, узурпаторы не выбирают средств, этот — выбирал. Изощрённо и тщательно. Он безо всяких подсказок уничтожил Конвентус, сам не подозревая, что тем самым расчищает не только свою дорогу к трону, но и подпускает Рассыпавшегося к себе так близко, как только можно. Осталось научиться манипулировать неуправляемым Императором. Рассыпавшийся уже
представлял, как по Империи поползёт въедливый, как ядовитый сок оньрека, слух о том, что не было никаких Творящих и Хранящих, а был, есть и будет лишь он — Лоз…Что касается Арнита… Конечно, он был подлым, заносчивым, разрушавшим себя и многое вокруг волшебником. Но всё-таки он был человеком, а соответственно чувствовал боль, имел желания и слабости. Даже любил… когда-то. Поэтому он боялся Лоза и ненавидел его. В планы Сударбского Императора могло входить всё, включая бессмертие, но никак не превращение в слепого раба. Один шаг оставался до того, чтобы Арнит из Кридона научился сопротивляться Йокещу, одумался и стал бы Истинным Императором… Однако первый и последний шаги самые трудные. Арнит испугался. Остановился. А потом побежал по привычной уже дорожке ненависти и обиды. Так появился талисман для Цервемзы. Так были уничтожены дюки…
V
Чем можно заняться, чтобы хоть немного отвлечься от потери и не сидеть целыми днями, опустив руки, или не слоняться бесцельно из угла в угол? Наверное, чем-то простым и привычным, не требующим особого напряжения ума, но выматывающим физически. Вот и занялись. Никогда ещё амграманские дома не сверкали такой нездоровой чистотой, а сады, похоже, были подготовлены к наступающим холодам не только этого года, но и следующего. В Амграману за три дня вошла ветреная бесснежная зима, обещавшая обосноваться в этих краях надолго и всерьёз. Собственно, это была даже не зима, а так — предчувствие…
Но сколько ни выдумывай себе занятия — рано или поздно они кончаются. Вечера были пусты и неуютны. Всё та же компания собиралась в общем зале "Неудавшегося гладиолуса" — кто с рукодельем, кто с книгой, кто просто так… Брат Мренд — задумчивый более обыкновенного — лихорадочно работал, не прекращая своих занятий даже на время ужина.
В зале всегда было тепло, а вкусная еда и знаменитое вино несколько примиряли с жизнью. Тихие это были пиры — без шуток и пения. Первый кубок всегда выпивали по старому поминальному обычаю, один на всех, прошептав над ним имя ушедшего, а потом передавая дальше. Однако настоящей болью отзывались в сердцах лишь имена Никуцы и Превя. Хаймер даже поймал себя на странном ощущении, что иногда продолжает безмолвное общение с Октом. Поэтому, принимая чашу, он никогда не говорил: "Прощай, Учитель!", только: "Здравствуй!"
…Время шло и делало своё дело. Горе стало утихать. Надежды — таять. Вечерние посиделки в "Гладиолусе", поначалу объединявшие всех, превратились в ритуал. Цервемза оказался прав — они устали оплакивать дюков. Он ошибся в другом: коротать зиму в своей компании гораздо легче, чем в одиночку. Поэтому однажды установленная традиция не нарушилась ни разу. Только голоса у всех стали ровнее, да взгляды спокойнее… У всех, кроме брата Мренда.
Художник как будто обезумел. Он рисовал и рисовал. С самого раннего утра до позднего вечера. Без моделей и черновиков, но так уверенно, как будто ему удалось увидеть нечто крайне важное и требующее немедленного закрепления на бумаге. С наступлением холодов он окончательно перетащил нехитрое оборудование в общий зал и к себе наверх поднимался только глубокой ночью, уставший, но весь светящийся.
— Можно посмотреть? — однажды спросил слонявшийся без дела Волшебник, заглядывая другу через плечо.
И обмер.
— Ты сам понял, что нарисовал? — Кинранст схватил один из рисунков, внимательно вгляделся в изображение и начал бестолково носиться с ним по залу, то и дело задевая столы и смахивая с них неубранную посуду.
— Дюков, судя по всему, — тихо усмехнулся брат Мренд. — Полагаю, что это не великое открытие. Только знаешь что: если ты от полноты чувств сейчас превратишь "Неудавшийся гладиолус" в "Изувеченный" или "Разобранный по камушкам", Рёдоф нас живьём съест. И будет более-менее прав… А не съест, так продолжать наши традиционные посиделки на улице, да ещё в разгар зимы, согласись, не самая лучшая идея. Так что уймись и займись-ка чем-нибудь более толковым!