Иллюзия обмана
Шрифт:
— Ты всерьёз считаешь, что они поверят? — Арнит понимал, что его слуга весьма неглуп, чтобы наивно рассчитывать на народную любовь и благодарность.
— Полагаю, сир, что нет… Но это не важно… В таком случае придётся объяснять этим олухам, что едва ли они смогут как-либо противостоять человеку, который по воле Императора не только уничтожил проклятое племя, но и разрушил самое их гнездо, — Наместника передёрнуло от тильецадских воспоминаний. — Но…
— Продолжай…
— …боюсь, мне придётся приложить массу усилий к тому, чтобы убедить амграманское быдло в своей правоте… Уж больно много в Дросвоскре собралось предателей Короны.
— У тебя, кажется,
— Так вот, здесь уже не хватит просто действия Четвёрки, — Императорский Советник больше не выглядел сентиментальным лизоблюдом, пришедшим к господину за очередной подачкой. — Я прошу об особых полномочиях.
— О каких еще? — Император раздражённо вскинул голову.
— Это, сир, безусловно, не моё дело, — заговорил Цервемза настолько бархатисто и вкрадчиво, что Арнит невольно усмехнулся, представив, как, должно быть, такой голос действует на слабый пол. — Но пока что я всё-таки являюсь вашим личным Советником, поэтому осмелюсь предположить, что уже в самом ближайшем будущем Вашему Величеству всё равно придётся ужесточать законы…
— С чего бы вдруг? Объясни толком! — Правитель сделал паузу и вдруг выпалил: — А тон свой оставь для баб!
Наместник явно смутился и отвесил очередной поклон:
— Увиденное в Дросвоскре вызывает у меня подозрения, что существует заговор дюковских приспешников, которые готовят мятеж.
— Где же? — упавшим голосом спросил Император.
— Похоже, по всей стране. А когда вы объявите о восстановлении своего имени и облика, недовольных тоже будет немало… — выдержав холодный испытующий взгляд своего ученика, учитель продолжил: — Поэтому я нижайше прошу дать мне право арестовывать, судить, а главное — казнить!
Арнит молчал. Долго. Это могло означать что угодно.
— Ладно, — промолвил он. — Похоже, ты прав… Получишь всё, что просишь…
— Благодарю, молодой госпо… — старик осёкся. — Благодарю, сир! Если честно, я устал от всей этой свистопляски. Дозвольте мне немного отдохнуть. Обещаю, что примерно через месяц, когда им всем там надоест плакать и придумывать, как можно меня да и вас, сир, наказать за убийство их бесценных дюков, вернуться в Амграману на правах победителя и освободителя.
— Не опоздаешь ли? — озабоченно спросил Император.
Цервемза энергично тряхнул седой головой и добавил:
— Зима, похоже, будет долгой, так что я вполне успею навести там порядок…
Его Величество сделал неопределённо-утверждающий жест, затем исчез…
III
— Кажется, я живу здесь не первую вечность. В который уже раз прохожу тем же коридором, выполняю одну и ту же работу, здороваюсь со своими соплеменниками, ем, сплю и всё не могу вспомнить… О чём или о ком? Не помню и не понимаю…
…прошёл месяц…
По ком-то плачет моя душа и изнывает память… Я закрываю глаза. И кожей, слухом и обонянием ощущаю потерю. Вот что… была у меня любовь — её убили… Были друзья — погибли… Был дом — разрушен. Всё утонуло в золотой и радужной вспышке… Даже имя моё сгорело… Ничего у меня не осталось, кроме боли. Боли и беспамятства. Отобранного не вернуть!
…ещё полтора десятка дней…
Нет! Не так! Я точно знаю, что это не могут быть мои слова… Отобранного, говорите?.. А если попробовать… вернуть… чтобы никто уже отобрать не смог… Конечно же, вот оно: возвращённого не отнять!
…дюк постепенно приходил в себя, медленно восстанавливая память…
Я — Окт. Глава Тильецадского клана. И отныне всё помню. Вокруг не просто соплеменники, а мой род и соратники. Мы вышли на бой. Впервые он был
неправедным. Мы мстили. Потому что погибла… моя жена. Мы ударили врагов Лучом Правды. И тем сожгли себя. И теперь весь наш клан живёт в тёмных закоулках Немыслимых Пределов, даже не ожидая возвращения назад……горя от этого не становилось меньше…
Ни-ку-ца! Вот и имя твоё вернулось в мою жизнь. А сама ты ушла в Дальний Мир… Отныне ты будешь мне лишь сниться… И даже когда ко всем нам вернётся память, когда мы снова придём в свои дома — ты останешься вдали от меня. Это единственное, что вернуть, действительно, не удастся… Каким бы сном ты ни была — воплотиться уже не сможешь… Я посажу самые лучшие гладиолусы в память о тебе… Прощай!
…странные Тёмные Коридоры, в которые занесло дюков, не имели ни входов, ни выходов и походили на тюрьму…
— Сколько ещё я должна бесцельно бродить между этими пустыми и тёмными стенами? Ни конца ни края переходам, в которые занесла меня судьба. И лица кругом знакомые, и голоса. Только холодно мне. И предчувствия какие-то… или воспоминания? Я пытаюсь возвратиться куда-то… или откуда-то? За что это всё? Мне говорили, что возвращённого не отнять…
Света вполне хватало. Продуктов, воды и вина, невесть как появлявшихся каждое утро в той комнате, которая служила им кухней, было предостаточно. Имелся даже общий зал с огромным камином.
Надо вспоминать всё с самого-самого начала. Я — Илса, самая младшая дюкса из клана Окта. Однажды пришло время, и я стала сниться моему милому. Потом один славный Художник меня нарисовал, помогая воплотиться. Вот я вышла навстречу своему мужу… Превь. Он оказался лучшим из всех дюков. У нас был дружный клан. Если бы я пришла в другое время, то должна была бы лечить песнями. Но началась война. И какой-то подлый человек убил Никуцу. Наши ушли мстить. А мы с Превем хоронили погибшую. И меня унесло… сюда. Хотела я этого или нет, но пришлось разделить судьбу клана. Похоже, сейчас я несу наказание наравне со всеми. Потом… погиб Превь…
Работы было немного, но выполнять её приходилось постоянно: инстинкт подсказывал дюкам, что необходимо выпалывать странную травку, всё время пытавшуюся прорасти в их новом жилище.
Прощай, милый! Ты боялся, что мы не успеем встретиться. Мы успели. И недолго, но были счастливы. Творящие и Хранящие дали нам друг друга, война — отняла. Я точно знаю — ты никогда не сможешь вернуться… Но сниться будешь… Если там — в Дальнем Мире нам суждено быть вместе — дождись. Если же нет, всё равно будь спокоен — я продолжу тебя!
Потом они вспомнили — это был оньрек. Как бороться с этим злом, дюки прекрасно знали.
— Нет… я, конечно, не жалуюсь, а молча страдаю… Что за дурацкая судьба мне выпала: шататься из Немыслимых Пределов, потом обратно. Больше заняться нечем. Кто бы что там ни говорил — я не первый раз прихожу и возвращаюсь, так что отнимать у меня решительно нечего. Даже память. Я — Рьох, Рьохом был, таковым же и останусь, пока не придёт моё время отправляться в Дальний Мир… Я одинок и привык объясняться прямо. Поэтому многие считают меня несносным ворчуном. Хотя если кто-то полагает, что у тех, кого шарахнуло Лучом Правды, улучшаются характеры, то этот некто сильно ошибается! Сколько раз говорил я им всем, что кончится именно этим… Не слушали — им, видите ли, смешно было, мол, бурчит старикашка, совсем из ума выжил… Теперь вон ходят — себя вспомнить не могут. Страдают. И ещё долго страдать будут. Никуцу потеряли. Превя тоже. Как я пытался его уберечь! Вон и жена его ходит потерянная… Вроде бы и не виновата ни в чём, а мучается вместе с нами…