Чтение онлайн

Мы смотрели друг другу в глаза. Пустые, ничего не выражающие глаза у обоих. Такой взгляд только у тех, у кого нет души.

— Если бы ты не опередил меня, то я сама вогнала бы в сердце клинок, — шепнули мои губы, — Родители не должны огорчаться, мы не должны их огорчать и подводить. Я готова понести наказание прямо сейчас.

Я повинно склонила голову, чувствуя, как горят от не пролитых слез стыда, глаза. Родители не должны огорчаться. Алувэйн, Алувьен, кто я? Я устала оттого, что не могу разобраться в своей сущности. Жестокая убийца или кто? Кто такая Алувэйн? Кто такой Ветер? Нечто такое древнее и чужое, что Алувьен приходит в ужас от их силы и возраста.

Сейчас говорит Алувьен, а вот ее устами шепчет Алувэйн.

А кто сейчас?

— Ты понесешь свое наказание после того, как вновь обретешь свою настоящую сущность, — слова осколками стекла вспороли кружево тишины, — это все.

Он развернулся и неспешно пошел прочь от меня. Потихоньку его фигура становилась все более и более расплывчатой, и спустя всего несколько минут вовсе исчез.

Я стояла, выпрямившись так, будто вместо позвоночника раскаленный прут, и глотала обжигающие, льющиеся непрерывным потоком слезы. В который раз мое сердце безжалостно разбили, словно оно было никчемной безделушкой. Только я пытаюсь создать нормальную жизнь на руинах прежней, стараюсь стать чуточку счастливее, как тот, ради которого я готова умереть со счастливой улыбкой, безжалостно уничтожает хрупкий каркас нового будущего. Горячий пепел в который раз разрушенной жизни щедро дарил прожигающие сердце поцелуи. После этих поцелуев сердце вновь превратиться в нестерпимо ноющий ошметок. Раньше находился кто-нибудь, кто восстанавливал его, а потом сминал его, возвращая в прежнее состояние. Только вот я теперь сомневаюсь, что теперь допущу появление очередного моего "спасителя".

Теплые ладони мягко развернули меня, и я, уткнувшись в чью-то грудь, позволила слезам свободно потечь, перемежаясь с судорожными, прерывистыми всхлипами. Сквозь затопившее меня горе я чувствовала в этих объятиях что-то неуловимо родное и знакомое. Тихий, мягкий, как мед, голос говорил что-то глупо-утешительное, но только делал хуже. На душе словно сгустились тяжелые, свинцовые грозовые тучи, сквозь которое солнце надежды и счастья не может пробиться.

Наконец, слезы кончились, оставив после себя опустошенность. Я подняла глаза и встретилась с такими же зелеными, как у меня глазами. Его лицо, которое я ясно видела, в отличие от Ветра, было мне знакомо до последней черточки, словно я смотрела в зеркало. Вот только это был мужчина.

— Алвэйн? — вырвалось у меня.

Он улыбнулся мне теплой, несколько мальчишеской улыбкой, которая затронула и глаза. Сколько в них было любви и нежности, что я вновь едва не заплакала.

— Я думал, что ты меня не узнаешь, сестричка, — ухмыльнулся Алвэйн, мой…брат-близнец, — да, ну ты и перепугала Лайгервэйна, едва на месте не убил от испуга.

— Испуга? — недоуменно изогнула я бровь.

— Конечно, — кивнул он, — за тебя испугался. Испугался, что ты умрешь из-за артефакта. Хорошо еще, что я рядом был.

— Стой, так это ты подпитывал меня, когда я была в том гробу? — догадалась я.

— Я, — не стал отрицать Алвэйн, — сколько раз ты была готова уйти за Грань к Вечным, что я едва седым не стал, оттаскивая от Грани, пока помощь не подоспела.

— Ты хочешь сказать, что находился рядом со мной все это время?

— Ага, все двести тридцать лет, — ослепительно улыбнулся брат, — только ты не догадывалась об этом. Ты не переживай, все утрясется, и знай, что я рядом с тобой. А теперь мне пора.

И я вновь осталась одна, только теперь находилась в недоумении. Что-то в последнее время слишком много интересных новостей. С этой мыслью я и проснулась.

Некоторое время я просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя на своих щеках подсыхающие соленые дорожки слез. Я пыталась уложить в своей голове то, что произошло со мной. Да, в который раз я беззаветно доверилась, вернее, заставила себя поверить в то, что обрела идеального друга, захлопнула себя в ловушке ошибочных иллюзий. И вот меня снова безжалостно ткнули в эту неправду,

грубо разрушив все чаяния и надежды. Пообещав себе в который раз больше никому не доверять, я вновь совершила эту ошибку, переполнившись доверием к новоявленному брату. Ну и дура я! Этим все сказано.

Я открыла глаза, быстро произведя осмотр комнаты. Так, никого нет. Осторожно поднявшись кровати, я недовольно отметила, что сильно слаба, но ходить все же могу. Хм, штаны на мне, а вот сапоги, маска, жилет и плащ где? Я сомневаюсь в том, что мои рубашки пережили внимание Целителя. У последних имеется дурная привычка рвать одежду пациента, несколько не заботясь о том, что последнему придется искать запасную. А жаль, хорошие были, между прочим, рубашки.

Так, а что в этом шкафу? Я открыла шкаф и сразу же наткнулась на свои вещи, аккуратно висящие на вешалках. Маска обнаружилась в небольшом ящичке. Оружие почтительно развешано на стене, правда, не все. Недосчитавшийся арсенал обнаружился на плаще и жилете. В основном это были мелкие предметы, вроде дротиков и отравленных стрел, и яды. Клинки главы, вошедшие в мое тело с помощью равнодушных рук, отсутствовали. Вероятно, Целитель — кстати, а как его зовут? — отдал их владельцу. Хорошо еще, что Смерть не забрал мои мечи, ведь он мог это сделать.

Я натянула на голое тело, находящееся в бинтах, жилет, неприятно холодящий кожу, и пожалела о том, что нет рубашки. Стоило мне только надеть маску, как позади меня еле слышно скрипнула дверь, своим скрипом походя на шелест сминаемых сухих листьев. Мне потребовалось всего мгновение, что оказаться лицом к лицу с прибывшим и оказаться в боевой стойке, готовая в следующую секунду расправить свое тело в смертельном прыжке. Только этого не потребовалось. Моим посетителем оказался Агония. Как оказалось, он не ожидал от меня такого поведения, поэтому его рука покоилась на эфесе двуручника. Я расслабилась и позволила улыбке сверкнуть в глазах.

— Прости, — смущенно произнесла я, — нервы после поединка на пределе.

— Да ничего, — отмахнулся убийца и протянул мне черный сверток, — это рубашки. Янлус, к сожалению всех его пациентов, не умеет обращаться с чужими вещами.

Я благодарно кивнула и взяла протянутый сверток. Развернувшись спиной к другу, я сняла жилет и натянула рубашки. Нижняя, к моему легкому удивлению, была из нежнейшей ткани, которая ласкала тело, а вот верхняя — из более плотной, но такой же приятной на ощупь. Эти рубашки были черного цвета. Что ж, это не удивительно. Было бы удивительно, если Агония принес бы мне рубашки розового цвета. За такое я бы его собственноручно удушила- за оскорбление.

Я натянула жилет, после этого закрепила все ножны в количестве шести штук, вернув в них клинки, натянула перчатки и накинула плащ. После этого, я быстро заплела волосы и спрятала их под капюшон, вновь став такой, как была двести лет назад. Зеленые глаза с вертикальными зрачками в тени капюшона блестели от попадавшего в них света, создавая жутковатое зрелище. Я усмехнулась, вспомнив байки людей о том, что стоит только кому-нибудь глянуть в мои глаза, как тут же упадет замертво.

— Что делать будешь? — через чур бодро поинтересовался Агония.

— Не знаю, — пожала я плечами, — вход в Гильдию Убийц мне заказан. Быть волной убийцей, принимая заказы, нельзя- Тениан наверняка пустит по моему следу убийц с приказом об уничтожении. Я не умею ничего, кроме как убивать.

— Как это? — растеряно моргнул друг, — у тебя же была жизнь до того, как ты стала убийцей? У всех нас была…

— Агония, возможно, была и у меня мирная жизнь без насилия, не знаю. А может быть и так, что меня воспитывали, как убийцу, с самого рождения, — мой голос был лишен эмоций, и я решила сменить тему, не желая продолжать болезненную для меня тему, — кстати, знаешь, что я заметила? Отсутствие людей. То есть, кроме тебя и Тигра, я не ощущала не единого человека. Куда все делись?