Игры с Тьмой
Шрифт:
— Нет.
— Ладно, — он вздохнул, — это ты не хочешь пить. Тогда что ты хочешь?
Ну, наконец-то!
— Кровь.
— Хм, милая, ты не похожа на вампира, чтобы пить кровь, — хмыкнул Целитель, — ладно, была не была.
Спустя мучительно долгую минуту, к моему рту поднесли запястье. Запах крови опьянил меня, и я медленным движением языка слизала выступившую кровь. Так, никто не против? Хорошо. Я буквально вгрызлась в запястье и услышала сдавленный стон боли, но запястье не убрали. Кровь хлынула мне в рот, наполняя меня силами. И вот, спустя несколько минут, я уже самостоятельно сижу, прикрыв глаза от наслаждения, и глотаю кровь, чуть ли не мурлыча от удовольствия. У него она была очень необычная по вкусу.
— Я думаю, что для первого раза хватит, — у меня мягко отобрали запястье, и я недовольно заворчала, откидываясь на подушки, — тем более что у меня сейчас голова начнет кружиться от потери крови.
Зрение прояснилось, да и усталость чуть отступила. Я, наконец, смогла рассмотреть Целителя. Узкое загоревшее лицо с мягкими приятными чертами, полные губы, льдисто-синие глаза с длинными темными ресницами. Рыжевато-золотистые волосы чуть ниже плеч, заостренные уши, выглядывающие из под волос, чуть длиннее, чем у светлых и темных эльфов, и мерцающий шелк серебристо-голубых крыльев, в данный момент полу расправленные. На мой взгляд, типичный смазливый щеголь. Я едва удержалась оттого, что бы презрительно не скривилась. Маски на мне не было. Что ж, убивать мне его не придется. Впрочем, я не чувствую потребность убить кого-нибудь. Кроме этого смазливого, моего лица никто больше не видел. Мне не нужно было беспокоиться о том, что Целитель кому-нибудь растреплет о том, как выглядит мое лицо. Просто однажды мне Свериан сказала, что как-то только мое лицо вновь оказалось под маской, она забыла его. И я склонна была ей верить.
— Я вижу, что от крови ты действительно себя лучше чувствуешь, — не понравилась мне его улыбка.
Он сел на кровать, на которой лежала я, и бесцеремонно стянул с меня одеяло, до этого момента скрывающего мою забинтованную грудь. Сказать, что это меня взбесило, это ничего не сказать. Гнев обжигающей волной прошел по мне, заставив вибрирующий рык раскинуть свои крылья в воздухе. Спокойно, Алувьен, спокойно! Свернуть шею я всегда ему успею. К моему удивлению, сменившем ярость, Целитель не обратил на него ровно никакого внимания, словно рычащие, как загнанный в угол зверь, пациенты встречаются ему постоянно.
Тонкие пальцы проворно сняли бинты, пропитанные моей и капнувшей кровью. В том месте, где были всажены клинки, были багровые шрамы, которые чуть побаливали. Целитель провел кончиком пальца по левому шрамы и покачал головой:
— Долго заживает.
— При должном питании исчезнет через день, — ответила я, — нужно только еще глотнуть крови.
— Хм, а когда нужно будет снимать швы? — спросил у меня он, — ты случайно не знаешь?
— Швы? — медленно повторила я, — ты имеешь ввиду то, что зашил мои раны нитками?
— Да.
Я едва не взвыла.
— Быстро вспарывай их, — рыкнула я, — пока нитки не стали частью моего тела! У меня же тогда навсегда эти шрамы останутся!
Целитель молча кивнул и взял небольшой такой ножичек, и им вспорол мои недавно зажившие шрамы. Я скрипнула зубами от боли, но ни один звук не сорвался с моих болевших губ. О, Дьявол, что за время такое? Теперь края ран соединяют не зельями, а простыми нитками!
Я развернулась спиной к нему, и он распорол почти зажившие на спине раны. Черные струйки крови побежали из ран по моей коже, придавая ей абсолютно белый, болезненный цвет. Я недовольно поморщилась. Эльф залил в открывшиеся, похожие на обнажившие
свое жуткое содержание книги, раны зелье, которое ледяным огнем полыхнуло в истерзанной плоти. На краткий миг мне почудилось, что вместо крови у меня теперь течет жидкий холод. Но спустя пару минут, кровь вновь приняла положенную ей температуру. Признаться, впервые лечение было для меня столь мучительно.Я обессилено закрыла глаза, чувствуя легкую от вновь накатившей, как морская волна, усталости дрожь. С этим надо что-то делать, и желательно в скором времени. Мне просто необходимо напитаться энергией жизни, иначе от голода я просто сойду с ума. Совершенно незаметно сон принял меня в свои объятия.
— Ветер, — позвала я его, — где ты?
Привычный пейзаж окружал меня, начиная меня раздражать. Мне уже перестал нравиться этот полный спокойствия и безмятежности вид, который делал реальность, окружающую меня, еще противнее и нежелательнее.
— Алувэйн, какой именно артефакт ты должна была сохранить для Молодых? — раздался позади меня неестественно спокойный голос Ветра.
Я обернулась и едва не попятилась от него. Его глаза были так холодны и безжизненны, что мне стало страшно. Белые волосы в этот раз делали его каким-то нереальным.
— Ну, такой продолговатый и вроде бы хрустальный, — я решила, что лучше будет сразу сказать правду.
— Дура! — рявкнул он и отвесил мне пощечину.
Я упала на землю, прижав ладонь к пышущей позорным огнем щеке.
— Идиотка! — ходил он взад-вперед, ругаясь, — ты знаешь, что это был за артефакт?
— Не ори на меня! — вспылила я, вставая с земли и переходя в боевую стойку. Мои глаза впустили привычные пустоту и отрешенность, устраняя все чувства и привязанности. Никто не смеет отвешивать мне пощечины и орать на меня. Никто.
— Не орать? — Ветер едва не задохнулся от переполнявших его эмоциях, — ты же едва не отдала в руки Молодых оружие, способное причинить вред Родителям! Ты понимаешь, что твоя сила превратила простой артефакт в невероятно разрушительное оружие? Получи Молодые артефакт, как они бы разрушили все!
— Стой, — нахмурилась я, — как это "получи"? Он что, не у них?
А куда же он делся? Я же своими глазами видела, как артефакт вспыхнул и исчез.
Ветер некоторое время стоял, беря себя в руки и обретая потерянный совсем недавно самоконтроль. Его глаза смотрели куда-то вдаль, словно не желая видеть меня. Словно я стала чем-то безобразным и отвратительным, чем-то, на что смотреть совсем не хочется.
— Не у них, — наконец, произнес он, — мы успели перехватить его. К счастью, — и помолчав, безжизненным голосом добавил, — к счастью для тебя, потому что иначе я был бы вынужден убить тебя.
Его слова повисли в тишине. Казалось, что жизнь после этих слов замерла, словно боясь лишний раз напомнить о себе и привлечь внимание Ветра. Хрусталь убежденности в том, что он никогда не причинит мне вреда с оглушительным звоном разбился во мне, оставив после себя горечь правды. Неужели я действительно верила в то, что он никогда не причинит мне вреда? Почему я в это верила? Потому что думала, что он любит меня так, что любая мысль о причинении мне вреда будет воспринята, как кощунственная.
Глядя в суровые глаза, я с режущей сердце тоской в который раз убедилась в том, что те, кто мне дорог, могут спокойно убить меня, если я стану угрожать чему-нибудь, кому-нибудь. Они не станут менять мое отношение к миру с помощью слов. Не станут… Просто вгонят безжалостную, алчущую крови сталь между ребер, при этом глядя мне в глаза с уверенностью, что другого выхода нет. А может действительно его и не будет. Только очень обидно, что перед тем, как твое тело сожмет в своих горячих объятиях чуждую сталь, этому будет предшествовать знакомая нежная улыбка и ласковый, таящий на своей глубине лед равнодушия, взгляд.