Идеальный Плутоний
Шрифт:
Николь кокетливо улыбнулась.
– Конечно.
Встала, взяла сумочку и вышла из ресторана.
– Мммм...
– промычал в ответ растерявшийся Фрэнк. Он потом еще долго наблюдал за ней, идущей по тротуару, прислонившись горячим лбом к приятной прохладе оконного стекла. Ориентиром для него было красное платье, выделявшееся из толпы серо-черных шебутившихся людских пятен...
Их тайные встречи продолжились. Время обеденного перерыва стало их временем. Они обменивались мнениями, обсуждали происходящее в Городе, рассказывали друг другу о себе, делились какими-либо впечатлениями. Им было легко друг с другом. В ежедневных беседах они черпали внутренние силы, и этим помогали
Фрэнк изменился. Внутренний огонь разгорался все больше. Он с удвоенной, а то и утроенной энергией принимался за все задания и начинания. И - самое главное - он обрел внутренний стержень, которого ему не хватало последние месяцы, даже тогда, в Мемфисе. Он загорелся идеей доказать Руди несостоятельность Плутония, а потом, быть может, бросить окружающим людям правду в лицо. И, за какое дело он бы не брался, перед ним всегда возникал образ любимой женщины. В нем не возникало ревности или злости за то, что они не могут быть вместе. Просто он был безумно рад, что мог дышать с ней одним воздухом, ежедневно общаться и любоваться её глазами, находить у неё нравственную опору, прикасаться к её рукам. Нравственный взрыв, произошедший в сознании, обнажил в нем умение утонченно и нежно любить...
Миновал месяц. Никто из тех, кого знал Фрэнк, так и не вспомнил прошлого. Всё, или почти всё население по-прежнему думало, что живёт в Городе в неком государстве на планете Земля. В школах маленьких детей не учили ни истории, ни географии, ни биологии - только предметы с названиями "абстрактная арифметика" и "правописание". Даже зачатков чтения или литературы не преподавали. Ничего, что могло бы каким-то образом косвенно приоткрыть завесу тайны Плутония.
А еще Фрэнк заметил, что все триста тысяч (Руди назвал такую цифру) жителей одинаково мыслят и ведут себя одинаково. То есть, в Плутонии не было молодежи, студенчества, не было и пенсионеров. Только средний класс, обыватели, люди от тридцати пяти до сорока пяти лет. И дети у всех - как на подбор - лет девяти - десяти. Все по шаблону...
Утром первого дня нового месяца Фрэнк решил нанести визит Руди, так как не бывал у него очень долго, с момента встречи с Николь. Он долго обдумывал план ведения разговора и лежал в постели до тех пор, пока Лиз не позвала завтракать. Завтрак состоял из парочки бутербродов и сока со вкусом апельсина. Его жена так и не научилась готовить. Но дело было не в этом - он все больше ужасался тем мыслям о разводе, которые посещали его. Единственное, что связывало их - это сын. Лиз, конечно, обижалась на Фрэнка за то, что он отказывался от попыток завлечь его в постель и последние две недели пресекал всякое подобие близости, вплоть до случайных прикосновений. Вспоминая прошлую жизнь, Фрэнк вдруг понимал, что обходится с ней сейчас так же, как она когда-то с ним. Он пытался оправдаться и стать праведником в собственных глазах, но все его попытки были жалкими. Похоже, он возвращает должок своей жене. Фрэнка успокаивало лишь то, что между ним и Николь ничего не было. Пока.
Новый день начался неудачно - Руди нигде не было. Серьезный разговор пришлось отложить до вечера. После четырех, как только закончился рабочий день, Фрэнк пешком добрался до Ратуши (благо, всего пять кварталов) и застал того, кого искал.
Администратор сказала, что Рудольф Вайсс находится в кабинете Лео Бенэкера. Фрэнк знал, кто такой этот Лео - молодой мэр города. И потому ему было интересно познакомиться с тем, кому доверена его жизнь.
Фрэнк постучал. Открыл ему незнакомый пожилой человек, поразивший своей огромной белой шевелюрой,
глубокими морщинами, испещрившими щеки и холодными серыми глазами. Но, несмотря на то, вид у него был молодцеватый - чувствовалась спортивная подготовка.– Кто Вы?
– резко спросил он. Голос у него был громкий, порывистый. Фрэнк почему-то испугался. Все-таки этот великан выглядел грозно.
– Я... Фрэнк Миллер. В смысле... я хочу говорить с...
За спиной этого человека он увидел блаженно развалившегося в кресле Лео, энергично ходившего по кругу Руди и еще двух незнакомых мужчин.
– Уходите, сейчас совещание, - громогласно отрезал великан и хотел уже захлопнуть дверь перед носом у Фрэнка, но Рудольф заметил его и поманил рукой к себе.
– Впусти его, Ян.
– Но это же посторонний...
– Уверяю тебя, он не помешает. Более того... господа!
– Рудольф взял растерявшегося Фрэнка за плечо и провел к центру комнаты. Миллер заметил, как по нему скользнул недоверчивый и словно прощупывающий взгляд великана по имени Ян.
Рудольф продолжал.
– Разрешите представить Вам не совсем обычного жителя Великого Плутония, или просто Города, Фрэнка Миллера. Дело в том, что он помнит прошлое. Как и мы все. Фрэнк, это, я думаю, ты догадываешься, мэр Города Лео...
Названный, не вставая с кресла, протянул показавшуюся изнеженной руку, и соизволил совершить рукопожатие. Потом Лео потянулся, зевнул и закинул левую ногу на правую.
– ... а это Ганс, отличный парень. Знакомьтесь.
Фрэнк понял, что это трудолюбивый, ответственный юноша. Непонятно почему, но у него за несколько секунд сложилось такое мнение о бойко вертевшемся, часто улыбающемся голубоглазом рыжем юноше. Имя у него редкое - Ганс. И рукопожатие - крепкое. Жизнь так и бьет ключом.
– Здорово, Фрэнк, - сказал Ганс, перейдя сразу же на неформальный стиль общения.
– Как тебе наше творение? Превосходно, верно?
– Н-ничего, - промямлил Фрэнк и повернулся к Яну.
– Вы уже слегка знакомы, - продолжил Рудольф, беря за плечо Яна и как бы успокаивая этого недовольного носорога. При мысли о носороге Фрэнк улыбнулся, захихикал и заставил покраснеть Яна. Его рукопожатие оказалось самым мощным. То было рукопожатие настоящего военного или командира, привыкшего держать в страхе своих подчиненных.
– Ну и нужно представить еще одного члена нашего скромного коллектива, - Рудольф указал на погруженный в тень угол комнаты. Световые пляски заката сюда не доходили, а потому догадаться, что на стуле сидит человек, можно было лишь по смутному контуру и выступавшим ногам - настолько был неотличим от серого полотна стены скрывающийся человеческий контур.
Фрэнк протянул руку, человек встал и пожал её. Скользкие они у него, эти руки, неприятные... Незнакомец показался самым уравновешенным из всех тех, кто находился в этой комнате - так Фрэнк рассудил по голосу и жестам незнакомца.
– Мое имя... Впрочем, оно ничего Вам не скажет. Вы находитесь в комнате, где у всех редкие имена - Рудольф, Ян, Ганс, Лео. Мы с Вами - исключения, подтверждающие правило.
– Так все-таки как Вас зовут?
– Джек Айдоу. Как видите, ничего необычного. Просто Джек, - человек улыбнулся. Фрэнк тоже. Наступила неловкая словесная пустошь, тут же заполнившаяся натянутыми фразами и расспросами типа "Кто Вы такой" - это спрашивал Ян, "Кем Вы работаете и какую роль играете" - автор Лео, "Каким Вы находите Плутоний и что Вы думаете о затее" - экзаменовал его Ганс, "Расскажите о прошлом и Ваших сегодняшних ощущениях" - задал вопрос Руди и конец символическому допросу положил Джек. Он не задал ни одного вопроса, зато принялся рассказывать о себе.