Хрустальное счастье
Шрифт:
– Ты должен сесть на лошадь, – сказал Кай, когда подсаженный общими стараниями Томи принялся взбираться на высокую, сложенную из камней стену. – Тебе надо отдохнуть. Давай, Эль, ты уже сделал всё, что мог. Наша очередь позаботиться о тебе.
Ариэль взъерошил бы брату волосы, но тот не только надел на голову капюшон, но и накрылся одеялом, и – за исключением лица – теперь немного напоминал по цвету и виду сугроб.
Сверху раздался оглушительный свист. Лошади заволновались, начали переступать ногами. Ариэль, пытавшийся взобраться на Живчика, чуть не упал – впервые за годы.
– Зову собак, –
Недолго подождав, он свистнул ещё раз.
– Нет ни одной. Здесь вроде как и правда пусто, ты был прав, Эль. Нигде в замке нет огней. – Томи помолчал. – А знаете, тут жутковато.
– Открывай уже ворота, – сказал Кай. – И нечего нас пугать. Если ты ещё помнишь, о чём мы говорили, то мы все надеялись, что тут никого не будет. Так что хорошо, что тут никого нет.
– Кажется, что никого нет, – поправил Кая Ариэль. – Что ты видишь? – спросил он у Томи.
– Ничего такого, это и странно, – ответил Томи. – Да, тут пусто, как мы и надеялись. Но если нет никакой охраны, даже собак, то почему ворота не открыты и замок не разграблен?
Ариэль пожал плечами, и даже это крохотное действие вызвало боль в измученном теле.
– Наверное, потому что это дом барона Карского. Горцы уважают своего предводителя.
– И за десять с лишним лет ни один разбойник не поинтересовался, чем тут можно поживиться? – сказал Кай и вздохнул. – Томи прав, это странно.
Пока они спорили, Томи успел спуститься во двор замка и после непродолжительной задержки из-за войны с проржавевшими засовами, ворота открылись.
Во дворе оказалось на удивление пусто. Снег ровным покровом лежал поверх каменного плаца и хозяйственных зданий, и единственные следы, которые незваные гости, желающие стать хозяевами, увидели, принадлежали им самим. Идущий снег скрывал очертания замка, но и правда: все окна оставались тёмными. Даже в такую непогоду горящие внутри огни были бы видны.
– Подумаем об этом завтра, а сейчас ляжем спать, – предложил Ариэль. – Я согласен провести ночь в конюшнях. В замок, наверное, лучше пойти утром, когда будет светло, – подумав, предложил он. – Не хочу в темноте бродить по коридорам, не зная точно, куда идти.
Кроме того, конюшни располагались ближе, а Ариэль настолько устал, что имел значение каждый шаг, отделяющий его от желания упасть и уснуть.
Так и решили.
В конюшни они попали беспрепятственно, разместили лошадей и сами заняли одно стойло на всех.
– Этому сену не десять лет, – заметил Кай, сгребая в кучу всё, что смог найти. Сено он накрыл попонами, получилось пышное ложе.
Ариэль с ним согласился. Он сидел на коленях в углу, у жалкой кучки сухих веточек, которые сложил между камней, и упорно щёлкал огнивом. Искры сыпались, но огонь не загорался.
– Ты совершенно без сил, – сказал Кай и отобрал огниво, помог разжечь маленький костёр.
С закрытыми глазами, покачиваясь и пытаясь заснуть сидя, Ариэль прочитал краткую молитву и пожелал своим супругам крепких снов.
– …Рами и Феру, то есть Люциферу и Рамиэлю. Спите спокойно этой ночью, согретые огнём очага и моим сердечным к вам чувством, – закончил он, запинаясь через слово.
– Пойдём-ка. – Томи помог подняться на ноги
и добраться до обустроенного Каем места ночлега.Ариэль послушно шёл, куда вели, и уснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась постели.
Глава 7. Защитники
Перед глазами всё белое, сияет и искрится, но это не снег. Это накидка из драгоценного шёлка, расшитая серебром и камнями, прозрачными, словно навечно застывшие капли родниковой воды. Рисунок нитей повторяет морозные узоры, мастерство вышивальщиц достойно всяких похвал. Но Ариэлю совсем не нравится роскошный наряд. Ведь именно в нём ему предстоит пережить этот долгий, мучительный, ужаснейший из ужасных день свадьбы.
Он смотрит на своё отражение в зеркале: лицо бледное, глаза лихорадочно блестят, волосы убраны и завиты на концах. Он облизывает губы, видимо, не в первый раз, и они выглядят слишком яркими, почти красными. И это так… Ариэль думает: «Непристойно», – но слышит с замиранием сердца:
– Красиво. Твоя красота ослепляет, пленяет.
Ариэль поворачивает голову на знакомый голос – Фер сидит на краю кровати. Никого больше в комнате нет. Он одет очень просто, как воин, на нём только чёрное. Но с простым воином его не спутать. Амулет огня яростно сверкает у него на груди, а на волосах лежит королевский венец. Той, огненно-красной, расшитой рубинами, накидки на нём нет. Ещё не надел? Она была на нём в тот страшный день – Ариэль точно помнит цвета их облачений. Огонь и солнце. И чистейший белый, как снег.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает Ариэль.
В тот день они встретились в главном зале при тысячах свидетелей. Перед свадьбой Фер в покои будущего супруга не заходил – соблюдал обычай. Ариэля не беспокоили, давали собраться в тишине с помощью слуг. Он помнил – хотя предпочёл бы забыть. Пожелай Ариэль, и он всё вспомнит, каждую подробность того дня, каждый взгляд, каждое слово и даже мысль. Вот только желания нет, ни вспоминать, ни переживать это снова.
– Видеть избранника в свадебном наряде до свадьбы – плохая примета, – говорит Ариэль.
Фер встаёт. Он не приближается, но Ариэль едва не дрожит. Он весь как натянутая тетива за мгновение до выстрела.
– Вы не должны быть здесь. Вам здесь не место, – говорит он королю, который имеет право быть везде, где захочет.
Фер наклоняет голову, но взгляда от Ариэля не отводит. Его глаза тёмные, блестят, его взгляд пронзает насквозь.
– Я всего лишь хотел вновь вас увидеть.
Он делает шаг вперёд, и Ариэль отступает.
Фер качает головой.
– Пожалуйста, не бойтесь меня. Ариэль… Ариэль! Эль, ты меня слышишь?
*
Ариэль давно уже не спал так крепко и сладко. Он пригрелся под наваленными на него шубами и, хотя его, кажется, пытались будить, отказывался не только двигаться, но даже открывать глаза и вообще как-то показывать, что живой. Ему что-то снилось. Снег? Да, кажется, это был снег – белый, искрился, тревожил покой. Сквозь сон Ариэль слышал голоса братьев, негромкий шум, но пошевелился, лишь когда тело стало настойчиво заявлять о своих нуждах.
– Ну наконец! Вставай скорей и пошли со мной, я тебе такое покажу! – встретил его пробуждение Томи.