Гули
Шрифт:
Луч фонарика осветил черную пустоту впереди. Полосы талька проступали на стенах, как нарывы на камне. Древние железнодорожные пути были завалены обломками, они переливались через край; рельсы для тележек изгибались, образуя скрюченные скелетообразные очертания, предупреждал один из знаков: "Осторожно: следите за вагонетками". На свету всплыли другие: "держитесь левой стороны", "транспортная линия и главная шахта впереди". Каски валялись повсюду, как пустые черепа, одни помятые, другие раздавленные. Курт почувствовал, как на него навалилось внезапное, навязчивое отчаяние; это место воскрешало призраков его детства. Его отец двадцать лет проработал
"Хорошая, тяжелая работа с пенсией, на которую человек может прожить, такая работа, которая делает эту страну сильной". Двадцать лет в забоях. Его отец получал пенсию всего несколько месяцев, прежде чем умер от сочетания эмфиземы, черных точек в легких и рака.
Курт вздрогнул, освобождаясь от затихающего гнета, и шагнул дальше, а затем услышал женский смех и неразборчивые мужские разговоры. Он знал, что это Ленни Стоукс и один из его сексуальных сообщников. Ленни Стоукса и Курта связывал долгий путь, они были врагами со школьной скамьи, полными противоположностями; все, что их объединяло, - это их возраст, двадцать шесть лет. В городе, полном крутых парней, Стоукс был лидером, и он действительно выглядел соответствующе. Лицо изуродовано подростковой борьбой с прыщами. Глаза как у хорька. Рубашка лесоруба и кирзовые сапоги. Он носил длинные волосы, зачесанные назад, бакенбарды, как у Элвиса, и сатанинскую козлиную бородку. Он браконьерствовал и продавал наркотики за деньги, развлекался с любой доступной девушкой и избивал свою жену, когда ему нечем было заняться.
Курт вышел из-за угла в проходе и был сразу же обнаружен. На луче показались два бледных от шока лица. Ленни Стоукс стоял со спущенными до колен джинсами; то, что торчало наружу, начало уменьшаться. Перед ним на коленях стояла Джоанна Салли, легкого поведения брюнетка. Стоукс "встречался" с ней за спиной своей жены с прошлой осени. В этот конкретный момент на Джоанне, как и следовало ожидать, не было блузки и лифчика.
– Вечеринка окончена, - сказал Курт.
Стоукс и девушка превратились в силуэты из плоти и крови. Луч фонарика скользил по лицам, лишенным цвета из-за того, что их так величественно застали на месте преступления. Стоукс подтянул штаны, бормоча со своим загадочным южным выговором:
– Чертов сукин сын. Я, черт возьми, не должен был знать, что сюда заявится какой-нибудь полицейский.
Джоанна, стоя на четвереньках, лихорадочно шарила в поисках своей блузки. К удивлению Курта, ей, похоже, не очень-то везло.
– Ленни, - взвизгнула она, - кто это?
И Курт понял, что они не видят его лица, только ярко-белый круг света от фонарика.
– Моррис, - прорычал Стоукс, прикрывая глаза рукой.
– Это, должно быть, Моррис.
– Верно, - согласился Курт.
– Старая добрая "всеамериканская любовь после обеда". Проверяешь, на месте ли у нее миндалины, а, Ленни?
Стоукс скривился под ярким белым лучом.
– Чертова сладкоежка. Убери этот гребаный свет от моих глаз.
Курт не выполнил просьбу.
– Мне следовало бы надавать тебе по морде за то, что ты оборвал цепь.
– Ты ни хрена не сделаешь, болван, потому что цепь была уже порвана. Кто-то другой обрезал ее.
– Конечно, Стоукс, и вода тоже течет в гору, верно? В один прекрасный день я поймаю тебя с твоими болторезами и накину их на твою вороватую деревенскую шею.
Лицо Стоукса порозовело от ярости.
– Это довольно грубые слова из уст слабака. Только потому, что у тебя есть пистолет и значок,
это не значит, что ты можешь трахать всех подряд, сколько тебе заблагорассудится. Я тебя не боюсь, Моррис, и однажды я так надеру тебе задницу, что ты подумаешь, что умер, и возродишься в виде футбольного мяча.– Разговоры ничего не стоят, Стоукс, и я могу сказать, что ты много болтаешь. Почему бы тебе просто не надрать мне задницу прямо сейчас?
– Нет, не сейчас, "киска". Когда придет время.
Джоанна все еще ползала по земле, и ее пронзительный голос отдавался эхом.
– О, Ленни, я не могу найти свою блузку. Помоги мне найти мою блузку.
– Тупица, - ответил Стоукс.
– Она в машине. Ты сняла ее перед тем, как мы вошли.
– Я и не думал, что у тебя есть блузка, - сказал ей Курт. (Джоанна была одной из дешевых танцовщиц топлесс в "Наковальне" и обычно проводила больше времени без блузки, чем в ней.) - Зачем утруждать себя приобретением вещей, которыми ты никогда не пользуешься?
Густо покраснев, она встала, но прежде чем успела прикрыть грудь, луч Курта скользнул по верхней части ее тела, чисто случайно, конечно. В ярком свете ее плоть отливала белизной рыбьего брюха, резко выделяясь на фоне крупных розовых сосков. Она быстро скрестила руки на груди и закричала:
– Ты делаешь это нарочно! Прекрати светить на меня этим фонариком, извращенец!
Курт громко рассмеялся.
– Вот ты полуголая, спускаешься с парнем в шахту трахаться и называешь меня извращенцем? Это лучшая шутка, которую я слышал за всю неделю. Не волнуйся об этом, Джоанна. Я уже видел твои сиськи раньше. Ничего особенного.
Джоанна крепче прижала руки к груди, излучая гнев и смущение. Стоукс сказал:
– Почему бы тебе не успокоиться? Мы никому не причинили вреда.
– К твоему сведению, ты вторгся на чужую территорию, что противозаконно, и я чертовски хорошо знаю, что ты перерезал эту цепь. А в твою набитую цементом башку когда-нибудь приходило, что, войдя сюда, ты можешь погибнуть? Это место должно было обвалиться около пятидесяти лет назад... Убирайтесь отсюда, вы оба. Найдите какое-нибудь другое место, где можно повеселиться. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на арест вас, двух пустоголовых пугал.
Стоукс ухмыльнулся в тусклом свете.
– Ты просто гребаная свинья, вот и все, что ты есть.
– Да, и позволь этой свинье дать тебе несколько дельных советов. В следующий раз, когда я поймаю тебя здесь, ты окажешься в окружной тюрьме быстрее, чем успеешь произнести "меня здесь трахнут в жопу", - он повернулся к девушке, - и тебя это тоже касается, мисс обнаженная Америка. Посмотрим, какие чаевые ты получишь, когда будешь танцевать стриптиз в туалете для лесбиянок.
– Ты не можешь так со мной разговаривать!
– закричала она на него.
– Ленни, он не может так со мной разговаривать!
– Не волнуйся, - сказал Стоукс и повернулся, чтобы уйти.
– Он получит свое. Пошли.
– О, Ленни?
– сказал Курт.
– Я давно не видел твою красавицу жену. Ты снова довел ее до коматозного состояния, или она, наконец, ушла от тебя? Шикарная женщина, в отличие от твоих дешевок-подружек.
– Вики знает, что лучше не бросать меня. Но это не твое собачье дело, не так ли?
– Конечно, это так, Стоукс. И запомни - в следующий раз, когда я услышу, что ты избил свою жену, я лично засуну этот фонарик тебе в задницу так глубоко, что ты сможешь щелкать выключателем языком.