Гримстоун
Шрифт:
Я сосредоточился на своей трости. Охотничье заклинание тянуло нас к особенно большому зданию в дальнем конце двора. Я снял лямку с пальто, продела её в петлю для ремня и протянул другой конец Джеймсу, что собиралась сделать на улице.
— Держись поближе — сказал я.
Я пошел по подъездной дорожке, Джеймс следовал за мной. Из одного здания доносился громкий смех, а из другого не менее громкие споры. Кто-то на верхнем этаже врубил металлическую музыку. Только когда мы добрались до внутреннего двора, я заметил пару красных глаз, слабо светящихся на стене здания.
Джеймс что-то проворчал, когда я толкнул его к стене. Из глубокой
Еще больше ящериц сновало вверх и вниз по стенам зданий, останавливаясь, чтобы покачать головами и что-то проворчать друг другу. Гномы, как известно, использовали этих существ для передвижения по горам, но в данном случае их, вероятно, использовали в качестве ночных часовых. Ящерицы обладали целым рядом острых ощущений, надеюсь, все это объяснялось нашим зельем невидимости.
— Мы крутые? — спросил Джеймс мне на ухо.
Я ощупал лицо Джеймса, пока не нашел его губы и не прижал к ним палец.
Одна из ящериц склонила голову набок. Я перевел взгляд с нее на то, что казалось мне все более многочисленным видом. Они приближались к нам? Или я просто заметил их всех впервые?
Я прикинул расстояние до намеченного здания, около тридцати ярдов, и потянул Джеймса за собой.
Мы пошли быстрым шагом, мой взгляд перескакивал со здания на здание. Ящерицы юркнули туда-сюда и поползли вниз. Это было так, как если бы они знали, что что-то находится среди них, но не могли понять, что именно и где.
Одна из них упала во двор прямо перед нами. Я повернул налево и почувствовал, как Джеймс споткнулся, чтобы не отстать. Ящерица подняла свою шипастую голову. Язык, достаточно толстый, чтобы свалить человека, высунулся из её пасти, обнажив ряд впечатляющих зубов. Я не хотел узнавать, на что это похоже.
Когда во двор за нашими спинами высыпало еще несколько ящериц, я схватил Джеймса за руку и бросился бежать. Мы добрались до здания и преодолели несколько ступенек. Позади нас ворчание ящериц перешло в высокие, отдающиеся эхом крики. Подбитые подушечками лапы неслись к нам по каменным плитам. Я подергал дверную ручку, слава Богу, она была открыта, и мы с Джеймсом протиснулись внутрь.
Мы закрыли тяжелую дубовую дверь как раз в тот момент, когда по ней с глухим стуком ударился язычок. Серебристый свет вырвался из палочки Джеймса, запечатав вход запирающим заклинанием.
— Боже милостивый — выдохнул он.
Еще несколько ударов пришлись по дереву, но заклинание не ослабло. Выбраться из лагеря, это была совсем другая история, но мы перейдем этот мост, когда доберемся до него, как сказал бы Джеймс. Прямо сейчас нам нужно было уничтожить идола.
Мы вошли в большую комнату с множеством пьедесталов, на которых стояли бюсты длиннобородых гномов. Несомненно, это была родословная Тэффи.
Охотничье заклинание потянуло меня к паре каменных лестниц, которые вели на камбуз на втором этаже. На верхней площадке моя трость повернулась вправо, где в конце коридора под дверью зажегся свет. Моя трость начала дергаться, как провод под напряжением.
Таффи был внутри.
Похлопав Джеймса по плечу, чтобы он прикрывал меня, я прокрался вперед мимо выставленных топоров и щитов. Дверная ручка повернулась в моей руке, и я осторожно приоткрыл дверь.
Комната оказалась большим, захламленным кабинетом. В дальнем конце за столом, повернувшись
ко мне широкой спиной, сидел Таффи. Он разделся до белой майки, пиджак, который я видел на нем днем, висел на спинке стула. В свете настольной лампы были видны его волосатые плечи, когда он что-то бормотал.Идол?
Прежде чем я успел подойти поближе, чтобы выяснить, зазвонил телефон на его столе. Таффи снял трубку, проворчал что-то на гномьем диалекте, послушал, затем снова проворчал.
Повесив трубку, он взял предмет, над которым что-то бормотал, и сунул его в карман, затем поднялся со стула и потянулся, чтобы ухватиться за обтянутую кожей рукоятку. Она была прикреплена к боевому молотку. Когда он поднял ее, в моем периферийном зрении вспыхнул серебристый свет.
— Подожди! — Крикнул я Джеймсу, но слабое предупреждение прозвучало слишком поздно.
Джеймс произнес заклинание, опутав гнома сетью серебряной энергии. До этого момента Таффи не подозревала о нашем присутствии. Телефонный звонок, вероятно, был сделан для того, чтобы сообщить ему, что ящеры обнаружили возле его здания то, что могло быть, а могло и не быть злоумышленником, и предложить ему разобраться. У нас все еще было преимущество в скрытности.
Было, это оперативный термин.
Тэффи взревел, когда серебряные шнуры сковали его руки. Молоток выпал из его рук и с оглушительным лязгом приземлился на каменный пол, вызвав мощную ударную волну. Меня отбросило назад, мимо опрокидывающейся мебели и книг, каскадом падающих с полок. Я приземлился рядом с дверью, в которую мы вошли, и острая боль пронзила мою левую руку. Повернув плечо, чтобы убедиться, что оно не вывихнуто, я повернулся туда, где стонал Джеймс. Помимо того, что я мог слышать своего напарника, я мог видеть его немного отчетливее. Он поморщился и потер затылок.
— Что, черт возьми, это было?
— Попробуй угадать — сказал я.
Пока Таффи боролся со своими путами, боевой молот у его ног искривлял окружающий воздух энергией.
— Зачарованное оружие? — рискнул он.
— Да, и это только что лишило наши системы магии скрытности.
Что означало, что нельзя было терять ни минуты. Подобрав трость, я поднялся на ноги и, спотыкаясь, направился к комку в кармане брюк Таффи. (Только не к этому, извращенцы). Он был такого же размера, как идол на шее у Стэна на фотографии в газете.
Но не успел я сделать и нескольких шагов, как серебристый свет испарился из тела Таффи. Я выругался. Гномы и их проклятое сопротивление магии. Таффи поднял огромный молот. Покрасневший и дрожащий, он оглядел свой кабинет.
— Кто ты, черт возьми, такой? — потребовал он — Покажись!
Его близорукость компенсировалась действием нашего слабительного зелья. Я остановился и медленно вытащил меч из посоха. Если я не смогу добраться до идола, возможно, мне поможет точное заклинание силы.
Но Таффи не дал мне шанса. С ревом он взмахнул молотком, описывая дугу вслепую.
Вскинув свой посох, я крикнул:
— Защита!
Щит, возникший из посоха, встретил ударную волну молота снопом искр. Резкая боль пронзила мою руку с посохом, и я отлетел на несколько футов назад. Джеймсу повезло меньше. Все еще не оправившись от последней волны, сила приподняла его над стеной и уронила на голову.
Я повернулся к Таффи. Ему еще предстояло точно прицелиться в нас, но, даже с его плохим зрением, хватило бы еще одной ударной волны, чтобы разоблачить нас. Сейчас или никогда.