Чтение онлайн

Проснулся я радостный, словно впервые в жизни раскрыл глаза. Дул холодный ветер, небо было безоблачно, и море сверкало.

Я пошёл в деревню. Служба должна была уже кончиться. Опережая события и испытывая нелепое волнение, я спрашивал себя: кого я встречу в первый день этого года - вестника добра? Или зла? Хорошо бы это был маленький ребёнок, говорил я себе, с руками, полными новогодних игрушек; или же это будет могучий старик в белой рубашке с широкими вышитыми рукавами, довольный и гордый тем, что с честью выполнил свой долг на земле! Чем ближе я подходил к деревне, тем сильнее нарастало во мне глупое волнение.

Внезапно ноги мои подкосились: на деревенской

дороге, в тени оливковых деревьев, двигаясь легким шагом, вся раскрасневшаяся, в чёрной косынке, стройная и гибкая, показалась вдова. В её волнующей походке было действительно что-то от чёрной пантеры, мне даже показалось, что воздух наполнился терпким запахом мускуса. Если бы я мог убежать! Я чувствовал, что этот разгневанный зверь безжалостен, победа над ним - только бегство. Но как убежать? Вдова приближалась. Гравий скрежетал так, что мне казалось, будто надвигается целая армия. Она заметила меня, тряхнула головой, косынка соскользнула, обнажив чёрные, как смоль, блестящие волосы. Вдова бросила на меня украдкой томный взгляд и улыбнулась. Глаза её излучали диковатую нежность. Она поспешно поправила косынку, как бы смущённая тем, что позволила увидеть свои волосы.

Мне хотелось заговорить с ней, пожелать ей счастливого Нового года, но у меня пересохло в горле, как в тот день, когда обвалилась галерея, и жизнь моя находилась в опасности. Камышовая изгородь её сада колыхалась в лучах зимнего солнца, падавших на золотистые плоды лимонных и апельсиновых деревьев, покрытых тёмной листвой. Весь сад сиял, будто рай.

Вдова остановилась и, сильно толкнув калитку, распахнула её. В эту минуту я проходил мимо неё. Она обернулась и, поведя бровями, взглянула на меня. Женщина оставила калитку открытой, и я видел, как она, виляя бёдрами, скрылась за деревьями.

Переступить порог, запереть калитку, побежать за ней, обнять за талию и, не говоря ни слова увлечь к большой кровати - вот что называется поступать, как подобает мужчине!

Так делал мой дед и так же поступать я пожелал бы своему внуку. Я взвешивал и обдумывал…

«В другой жизни, - шептал я, горько улыбаясь, - в другой жизни я буду вести себя лучше!»

Чувствуя на сердце тяжесть, словно совершил смертный грех, я углубился в заросшую деревьями лощину. Я бродил взад и вперёд, дрожа от холода и пытаясь изгнать из своей головы покачивание бёдер, улыбку, глаза, грудь вдовы, но мысли о ней без конца возвращались, и я задыхался.

На ветвях деревьев ещё не появилась листва, но набухшие почки уже лопались от переполнявшего их сока. В каждой почке был молодой росток будущего цветка, потом плода, затаившегося, сжавшегося и готового устремиться навстречу свету. Под сухой корой, начиная с середины зимы, бесшумно и тайно, день за днём вызревало великое чудо весны.

Вдруг я радостно вскрикнул, увидев перед собой, как в укромном уголке, несмотря на зимнюю пору, смело расцвело миндальное дерево, открывая путь всем другим деревьям и объявляя о приходе весны.

Я испытывал огромное облегчение. Глубоко вдыхая лёгкий горьковатый запах, я сошёл с тропинки и приблизился к цветущим ветвям.

Оставался я там довольно долго, пребывая в бездумном состоянии. Счастливый, я сидел точно в райских кущах, погрузившись в вечность.

Внезапно грубый голос опустил меня на землю.

– Что ты здесь делаешь, хозяин? Я уже столько времени тебя ищу. Скоро полдень, идём же!

– Куда?

– Куда? И ты еще спрашиваешь? К мамаше молочного поросёнка, чёрт возьми! Неужели ты не хочешь есть? Молочный поросёнок уже вынут из печи! Такой запах, старина… у меня слюнки текут. Идём же! Я поднялся и погладил

крепкий, полный тайны ствол миндаля, сотворивший это чудо цветения. Зорба шёл впереди, бодрый, полный воодушевления, с хорошим аппетитом. Основные потребности обычного мужчины - пища, выпивка, женщина, танец - оставались ещё неисчерпанными в этом жадном и крепком теле.

Он держал в руках какой-то предмет, завёрнутый в розовую бумагу и перевязанный золочёной тесёмкой.

– Новогодний подарок?
– спросил я с улыбкой. Зорба засмеялся, стараясь скрыть свое волнение.

– Эх! Просто немного побаловать бедняжку!
– сказал он, не оборачиваясь.
– Пусть напомнит ей старые добрые времена… Это же женщина (мы говорили об этом), а значит - создание, которое вечно жалуется.

– Это фото?

– Ты увидишь… ты увидишь, не будь таким нетерпеливым. Я это сделал сам. Поспешим же. Полуденное солнце приятно пригревало. Море - оно тоже согрелось под солнцем и было счастливо.

Небольшой пустынный остров вдали, укрытый лёгким туманом, казалось, был приподнят над морем и покачивался в воздухе.

Мы приближались к деревне. Зорба подошёл ко мне и, понизив голос, сказал:

– Знаешь, хозяин, особа, о которой идёт речь, была в церкви. Я стоял впереди, возле клироса, вдруг вижу - святые иконы осветились. Христос, Богородица, двенадцать апостолов - все засверкали… «Что же это такое?
– спросил я себя и перекрестился.
– Солнце?» Оборачиваюсь, а это вдова.

– Хватит болтать, Зорба!
– сказал я, ускоряя шаг. Но мой спутник не отставал.

– Я видел её совсем рядом, хозяин. У неё родинка на щеке! Можно голову потерять! Это целая тайна, родинки на щёках женщин! Он удивленно округлил глаза.

– Нет, ты видел это, хозяин? Кожа такая гладкая-гладкая и вдруг - на тебе - вот такое чёрное пятнышко. Да одного этого хватит, чтобы потерять голову! Ты в этом понимаешь хоть что-нибудь, хозяин? Что они об этом говорят, твои книги?

– Ну их к дьяволу, эти книги! Зорба засмеялся, очень довольный.

– Вот-вот, - сказал он, - наконец-то ты начинаешь соображать.

Мы быстро, не останавливаясь, прошли мимо кофейни. Наша добрая дама зажарила в печи молочного поросёнка и ожидала нас, стоя на пороге. Как и в прошлый раз, с той же канареечно-жёлтой лентой на шее, такая же густо напудренная, с намазанными толстым слоем тёмно-красной помады губами, она была поразительна. Как только она увидела нас, всё её тело от радости пришло в движение, маленькие глазки шаловливо поиграли и остановились на лихо закрученных усах Зорбы.

Едва входная дверь за нами закрылась, Зорба обнял её за талию.

– С Новым годом, моя Бубулина, - сказал он ей, - посмотри-ка, что я тебе принёс!
– и он поцеловал её в заплывший жиром затылок.

Старая русалка вздрогнула, словно её пощекотали, но головы не потеряла. Глаза её впились в подарок. Она схватила его, развязала золочёную тесьму, посмотрела и вскрикнула.

Я наклонился, чтобы тоже посмотреть: на большом листе картона этот злодей Зорба нарисовал четырьмя красками - золотистой, коричневой, серой и чёрной - четыре больших, украшенных флагами, линкора на фоне моря цвета индиго. Перед линкорами, вытянувшись в волнах, совершенно белая и совершенно голая, с распущенными волосами и высокой грудью, с рыбьим хвостом, изогнутым спиралью, и с жёлтой ленточкой на шее плавала русалка - мадам Гортензия. Она держала в руке четыре шнурочка и тянула за них четыре линкора с поднятыми флагами: английским, русским, французским и итальянским. В каждом углу картины свисали бороды, золотистая, коричневая, серая и чёрная.