ГРАЙЛОК - МИР ГРЕХОВ
Шрифт:
Махаба нарядился как обитатель далекого безгрешного Эйба, встал посреди тесной каюты и оглядел себя, приподнимая полы пестрой накидки, отороченной перышками диковинной расцветки.
– Жаль, что я не могу видеть себя со стороны, - заметил он.
– Я бы посмеялся вместе со всеми.
– Никто не будет смеяться, - успокоил старик.
– Ты будешь в накидке с капюшоном, а колокольчики… что ж, сверни шапку потуже и обмотай чем-нибудь. В свободного эйбона ты преобразишься, когда тебя никто не будет видеть. Я останусь на причале подольше, у тебя будет время отыскать укромный уголок, чтобы переодеться и снова найти меня.
Сперва берег казался ровной серой полосой на горизонте, и свет кристалла висел в небе, будто не имел отношения
Далан процветал. Говорили, что морские короли Дахоса заключили между собой договор: не нападать на богатый Далан, не разорять его, потому что если центр торговли падет, купцы перестанут появляться в здешних водах. По этой либо по какой-то иной причине город пользовался всеми благами мира, торговля процветала, в гавани Далана собирались суда со всего Грайлока. Население росло, город давно перерос старые стены, и камень, из которого они когда-то были сложены, потихоньку растаскивали для новых построек. Многие считали, что Далан превосходит все города Грайлока по числу жителей, что, разумеется, было неправдой, потому что едва ли не две трети всех, кто находился на острове, составляли приезжие. Отделить их от местных - и окажется, что собственное население Далана не так уж велико.
Варанго Хоэс направил "Гнев Ирго" к скалам, стерегущим вход в обширный залив. Это были морщинистые серые глыбы, каждая увенчана башней. Та, что слева - повыше, на ней по ночам горит огонь маяка. Правая башня давно заброшена. У подножия скал разбивались морские волны, вздымался белым пенным валом прибой, но, едва галеон проскользнул в устье, он оказался на спокойной воле, и здесь были совсем другие волны - невысокие, сглаженные, маслянисто блестящие. В них играли, перекатываясь с гребня на гребень, огоньки - отражение солнца и огня кристалла. Следом за "Гневом Ирго" в залив вошло "Сердце пламени", корабли медленно заскользили по гладким водам залива, постепенно теряя ход. Здесь не было ветра, и паруса галеона беспомощно обвисли.
И тут же от берега отвалили буксирные баркасы. Словно хищники к застрявшей в болоте добыче, они устремились к морским судам. Варанго Хоэс, перегнувшись через ограждение, стал препираться с гребцами. Он не хотел терять время на спуск собственных шлюпок, но не поторговаться он не мог - отдать монеты без спора не позволяла купеческая гордость. Наконец о цене сговорились, и матросы перекинули буксирные канаты на баркасы. Гребцы, весело галдя, навалились на весла, и корабли заскользили к причалам.
Даже весной в порту находилось несколько десятков крупных судов, да вдобавок - множество барок и парусных лодок, но "Гнев Ирго", пожалуй, был самым большим. На пристани началась суета. Грузчики и возчики с телегами стали подтягиваться туда, где швартовались прибывшие суда, они надеялись на заработок. Кроме них, стала собираться толпа зевак - в порту всегда найдется множество праздных людей, для которых новый корабль из дальних стран окажется развлечением. В толпе проталкивались нищие попрошайки, лоточники, предлагающие снедь, водоносы, дети в грязных лохмотьях, а также, несомненно, карманники. В целом толпа получилась внушительная.
Морт разглядывал собравшихся людей с высокого борта галеона. К нему подошел Лайк.
– Не нужно стоять здесь, уйдем.
– Почему?
– Не хочу, чтобы нас видели на борту вместе. Ты пойдешь с Туйвином отдельно от меня.
Морт послушно вернулся в каюту. Тем временем с галеона скинули трап, и Варанго Хоэс первым сошел на берег. Обеими руками
он держал щит убитого им дахосца - тот самый, со стальной маской демона. Капитан оглядел толпу и высоко поднял трофей над головой.– Приветствую славных жителей Далана!
– заревел толстяк. Это крик было слышно и в каюте.
– Это я, Варанго Хоэс, любимец Огня, герой моря! Я первым этой весной ступил на северный берег, я повидал диковины и чудеса границы Зимы! Я сразился с морскими королями Дахоса и отбил у них корабль "Сердце пламени"!
Толпа зашумела. Варанго охотно устраивал представления для бездельников.
– Вот хвастун, - улыбнулся Махаба.
– Нет, он правильно делает, - возразил Туйвин, - слух о его удаче разойдется по рынкам, перекупщики хлынут на борт "Гнева Ирго", как морской прибой. Они подумают, что Варанго пожелает отдать недорого добычу, взятую в бою, и что они смогут получить товары подешевле.
Хоэс выждал, чтобы гул на пристани пошел на убыль, потом продолжил:
– Я схватился с морским королем на палубе моего галеона! Его воины и мои, затаив дыхание, глядели, они не смели вмешаться, пока я обменивался ударами с безжалостным разбойником! И мой топор обагрился его кровью! Я вышвырнул побежденного за борт! Я устроил ему огненное погребение на его собственной боевой ладье!
– Варанго ревел как морское чудовище. После каждой фразы он делал паузу, чтобы перевести дух, потом снова надрывался в крике.
– Ему и его разбойникам! Мы перебили всех! Вот щит, смотрите!
Снова гул людских голосов взлетел над причалом - зеваки обсуждали трофей Хоэса. Щит был приметный.
– Тому, кто назовет мне имя морского короля, сраженного моей секирой, я подарю алер! Серебряный алер!
– взревел капитан.
– Это был славный поединок! Но он закончился прежде, чем я услыхал имя короля с Дахоса! Теперь я желаю знать, как звали воина, убитого моей рукой! Смотрите на щит!
Снова гул десятков голосов…
– Смотрите на щит! Кто знает имя короля, владевшего таким щитом? Кто назовет мне имя, тому достанется алер!
– Махаба, сейчас наш капитан отправится в город, потом галеон покинешь ты, - решил Лайк. Потом сойду я, и постараюсь задержаться на причале, пройдусь вдоль пирса, погляжу на корабли. Туйвин и Морт, наблюдайте за пристанью. Вы сойдете на берег, когда я буду далеко от "Гнева Ирго", и, стало быть, те, кто следит за мной, тоже будут далеко.
Ворон, который слушал речь хозяина, устроившись на сундуке, громко каркнул и перелетел на плечо Лайка.
Варанго закончил речь и, сунув щит под мышку, отправился в город, за ним шагала свита из полудюжины моряков. Другие собрались на причале у трапа и обсуждали с зеваками рассказ капитана. Махаба упаковал наряд свободного жителя Эйба, накинул темный плащ с капюшоном и отправился на берег. Эйбон проскользнул за спинами матросов, которые красочно расписывали схватку с морскими разбойниками, прошел вдоль кромки пирса, затем свернул - и растворился в толпе. Морт, присев над бортовым ограждением, следил за перемещениями темного капюшона, потом потерял Махабу из вида… и тут заметил ворона - птица серого мага, расправив крылья, описывала неторопливые круги над головами грузчиков и праздных зевак. Чайки суетились над пристанью, верещали хриплыми голосами, отважно бросались под ноги людям, выхватывали кусочки съестного, сталкивались между собой… но там, где появлялся ворон, чаек странным образом не оказывалось, как будто они избегали чернокрылого.
Затем ворон спикировал к трапу и уселся на плечо Лайка, тот как раз сошел на пирс и остановился, неспешно оглядывая суету на причале. Если за "Гневом Ирго" в самом деле наблюдают таинственные враги серого мага, они ни за что не пропустят этот момент.
Лайк постоял у трапа, будто слушал похвальбу моряков… потом, постукивая посохом, отправился вдоль берега. Ворон на его плече то и дело расправлял крылья и издавал хриплое карканье, посох стучал окованным концом в камни, кристалл поблескивал на солнце.