Грани кристалла
Шрифт:
— А я оставила своего сына…
— И это тоже твой выбор! — Милан чувствовал, что снова появляется то бессилие, когда он больше не может ни уговаривать, ни объяснять, когда он видит перед собой непробиваемую стену эмоциональной тупости, глупого, упорного самобичевания, которое не дает ничего, кроме болезней, как ума, так и тела. — Ира, скажи, Лирина и все, что связано с ней — Лагос, Линед, наше дело по укреплению уз разумных рас Вселенной, наш дворец, в конце концов, наши океаны, деревья — хоть что-то значат для тебя? Или Земля и сын перевешивают чашу весов?
Ира молчала. Но слезы высохли, оставив еле заметные дорожки на щеках.
— Я оставлю тебя, скоро мы прибудем на Лирину. Мне надо заняться делами. Ветер зовет меня.
— Постой… скажи, ты достал Его? — Ира мучилась от мыслей о Сердце Кристалла, догадываясь, куда Милан ездил с Мишей и зачем. Но спросить прямо она решилась только что.
Милан оглянулся. Раздражение жены стало понятным.
— Нет, родная, мы не стали трогать могилу Павла. Он остался с ним. Прости, я думал, Михаил тебе все рассказал.
— Спасибо, — на сердце у Ирины отлегло. Она улыбнулась мужу.
Милан ушел. Оставшись одна, Ира окунулась в свои мысли, вспомнила последние мгновения прощания с сыном. В этот раз он отпустил ее сердцем, хоть и знал, что больше они никогда не увидятся. Ира поняла это по его глазам.
Снова навернулись слезы. Ира тряхнула головой.
«Нет, я больше не буду плакать. Как ребенок, ей-богу. Все, хватит!»
Но одних слов оказалось мало. Как только она вспоминала Мишу, так сразу взор туманился. Тогда Ира заставила себя думать о Лирине. К сердцу подкатила теплая волна. Да, ей небезразлична планета, подарившая и новую семью, и радость осознания себя человеком, способным на то, о чем она раньше и не подозревала. На этой встрече, да и в доме сына Ира чувствовала свое превосходство над людьми, с которыми ей пришлось общаться. Она выглядела моложе своей невестки, она мыслила, как Павлушка, она… Да, и это все ей подарил Милан! Он не спросил, насколько для нее важнее сын, чем он, но Ира поняла, что обидела мужа. Ему нужна ее любовь, и он страдает от ее душевных терзаний.
— У нас есть Людмилка, Леня, Паша, — Ира окончательно успокоила себя, — они — наша связь, наше будущее…
А еще Ира подумала о том, что она сама сделала выбор, когда и в этот раз оставила Землю и села в корабль, хоть и далось это нелегко.
— Продолжение моей жизни на Лирине, рядом с Миланом. И я счастлива тем, что они у меня есть!
Кристалл, собранный из осколков, жил только ему ведомой жизнью. Он играл светом, гоняя по многочисленным граням солнечный зайчик, или рассыпая перламутровые всполохи сразу от всех сколов. Хранитель Кристалла перестал затемнять окна в зале, где обустроился найденный вновь раритет, и даже поворачивал Кристалл к свету разными боками, чтобы он сам грелся в целительных лучах со всех сторон. Кристалл словно выздоровел, ожил, обрел веселость и теперь встречал посетителей, вспыхивая радостью.
Ира часто навещала его. Если Кристалл, привезенный с Земли, хранил на себе ее прикосновения, то сердце разбитого Кристалла само хранилось на Земле, и не просто на Земле, а в особо дорогом, связанном с ней, с землянкой, месте.
— Я не оправдал его надежд, наверное, — сказал Милан, вместе
с женой любуясь игрой света, — я не вернул его сердце. И теперь внутри него — пустота…— Пустота?! — Ира рассмеялась. — Милан, внутри него наши сердца! Наша любовь! Любовь, которая прошла через тернии, и теперь горит, как звезда, и сияние ее видно за тысячи световых лет.
Князь обнял жену. За последнее время она изрядно поправилась, но эта полнота не огорчала, как обычно бывает с женщинами, а безмерно радовала. Ира дохаживала последние дни беременности. Ребенок уже рвался из темноты материнского лона на свет, сообщая о своем нетерпении беспорядочными толканиями.
— Спасибо, родная! Мне пора брать у тебя уроки оптимизма, — Князь привлек жену к себе. — И знаешь, а ведь теперь связь наших планет настолько крепка, что расстояние, разделяющее их, не имеет значения. И эта связь, сходится нитями в тебе.
— Как это?
— Наш ребенок — сердце и Земли, и Лирины одновременно! Самое ценное, что может быть на живой планете.
— А как же Линед? Он тоже сын двух рас — вот как сказала, а? — Ира снова рассмеялась. Ее глаза сиянием не уступали Кристаллу.
— Да, Линед, конечно, но жизнь нашего малыша началась на Земле, в то единственное утро, когда…
Ира вздохнула.
— Когда мы впервые любили друг друга на Земле. Да… Ты прав, судьба так переплела наши судьбы, — Ира оглянулась на Кристалл, который, как ей показалось, напомнил о себе длинным лучом, посланным изнутри, от самого сердца, к ее ребенку. — Ух, как засиял! — восхитилась она. — А ведь он нас слушает, тебе не кажется?
Милан подмигнул, как заговорщик.
— И не только слушает, — шепнул он, — а и говорит. А говорит он, что судьба здесь ни при чем, что это все он — посланник Вселенной!
— Провидение?! Кто знает, возможно и так… Но давай вернемся к нашему малышу — как мы его назовем? Я бы Борькой хотела, Борис, Боря… мне нравится!
— Ири, ты опять за свое?! Ну, какой Боря? Ты только представь — Князь Борис! Князь Лирины, между прочим!
— А у князя Лирины нет имени, — возразила Ирина, так что…
— Так что… Давай у отца спросим, — Милан сам не знал, как лучше назвать будущего правителя Лирины.
— А, давай! Как он скажет, так и будет!
Старый дворец улыбался высокими окнами, звал широкими проемами входов, распахнув массивные двери, как руки, для объятий. Внутри свидетеля жизни не одного поколения князей далекой и прекрасной планеты Лирина снова звучал детский смех, жила любовь, а вместе с ней и надежда, радостным ожиданием таинства рождения бродившая меж покоев хозяев.
Гигантские деревья богуа шелестели в саду неувядаемыми листьями, качали широкими кронами, обновляемыми молодыми побегами с почками, которые, наливаясь соком, как и беременная женщина, становились все пышнее, все больше и потом, в один миг разорвав истонченную оболочку, на свет божий появлялись нежные листочки.
Чудесный подарок Вселенной — два кристалла, дарующие жителям планеты молодость и долголетие — сияли при первых лучах дневной звезды, каждый день создавая вокруг себя немыслимое разнообразие блистательных полотен, сотканных из света и перламутра. И мало кто догадывался о том, какие испытания прошли за свою долгую жизнь эти удивительные камни, прошли и сохранили в своем сердце память и о планете Земля, и о руках, бережно или бесчувственно прикасавшихся к их сияющим бокам с острыми сколами.