Чтение онлайн

— Не знаю, я бы, пожалуй, не справился, — признался геолог.

— А упасти просто, — Урангин взял обломок ветки и очертил им на земле круг. — Здесь олени ходят, юрта стоит в центре. Пастухи обходят вокруг всего стада, смотрят следы. Если какой олень ушел далеко, идут за ним по следам и находят. Сделал круг, следов нет — значит все олени в стаде. По следам смотрят за стадом оленеводы. Как же еще можно усмотреть за оленями, если их очень много?

— Просто? — повторил Воробьев. — Да для этого настоящим следопытом надо быть.

— Наши пастухи и есть настоящие следопыты. Бригада Ультеная, где мы заночуем завтра, держит переходящее красное знамя совхоза. Сами

увидите какой это оленевод. Нет ли у вас с собой последнего номера газеты?

— Найдется, — Воробьев открыл полевую сумку, достал аккуратно свернутую газету. — Берегу, есть хорошая статья об американском империализме. На дневке прочитаю для всех.

— Наши эвенки очень интересуются политикой. Куда ни приедешь, первый вопрос у пастухов — что на белом свете творится. — Урангин помолчал и задумчиво добавил: — Мой отец так и умер неграмотным, а мне довелось Институт народов Севера окончить. Народ меня посылал учиться! Он с меня и спрашивает. Я не только старший оленевод совхоза, но и лектор райкома партии.

Когда караван тронулся в путь, Урангин дал своему верховому оленю отдохнуть, а сам пошел вместе с Воробьевым и Ниной впереди. Из-за мелких задержек караван несколько раз останавливался, и они далеко обогнали его.

Долина сузилась. С обеих сторон ее теснили невысокие сопки, густо поросшие леском. Тропа снова пошла между деревьями, то теряясь в чаще, то выходя на поляны. Урангин присматривал место для ночевки. Вдруг Хакаты громко залаял и стремглав бросился вперед. Воробьев сбросил ружье с плеча, вглядываясь в густую стену леса.

— Там люди, — остановил его Урангин, — знакомые. Собака больше не лает на них.

Они ускорили шаг и через минуту вышли на обширную поляну, в центре которой протекал небольшой ключ. У самой тропы пылал костер. Хакаты прыгал вокруг мальчика с веснушчатым, курносым лицом, пытаясь лизнуть его в губы. Тот отталкивал собаку, грубовато говорил:

— Обрадовался, обрадовался, хватит тебе прыгать-то. Подумаешь, тоже друг!

Другой мальчуган, с вьющимися русыми волосами, стоял рядом, опираясь на ружье. Оба юных таежника были одеты в легкие ватные тужурки, опоясанные широкими патронташами с поблескивающими ружейными патронами. С боков у них висели самодельные охотничьи ножи. У костра лежали вещевые мешки. Ребята, очевидно, пришли недавно и только что- успели развести костер.

— Здравствуйте, таежники, — подойдя к ним, поздоровался Воробьев. — Далеко ли путь держите? О!.. Да это Саня! Вы как сюда попали, друзья?

— Здорово, товарищ начальник, — степенно ответил Саня, подавая руку. — Мы в Качанду идем, — он кивнул в сторону товарища и так же степенно, как Воробьеву, подал руку Нине и Урангину.

— Это Саня, сын председателя колхоза Дашуты, — представил Воробьев смущенного мальчика своим спутникам, — Знакомьтесь — охотник и будущий разведчик земных недр. А твой товарищ тоже геолог?

Нет, он в моряки пойдет, — ответил Саня, принимая слова Воробьева как должное. — Ты чего стоишь! Витька? Не видишь, что с тобой хотят познакомиться?

Виктор опустил ружье, подошел к Воробьеву и, вспыхнув до корней волос, протянул ему руку, подражая Сане.

— Виктор Нигей!

— Ничей? — переспросил Николай Владимирович.

— Нигей, — с отчаянной ноткой в голосе повторил Виктор. — Это фамилия наша такая... Нигей!

— А я думал — ничей, хотел было в экспедицию зачислить. Раз ничей, думаю, пусть будет нашим, — пошутил Воробьев.

Нина окончательно привела мальчика в смущение, задержав на его лице пристальный взгляд. Виктора выручил подход каравана. Поляна заполнилась шумом

и движением.

Юферов зычно отдавал команду, указывая, где ставить палатки. Виктор бросился помогать развьючивать оленей. Николай Владимирович, не обращая внимания на суматоху, продолжал допрашивать Саню.

— Что же вы забыли в Качанде?

— У меня там тетка живет, а у Виктора сестра родная... Мы погостить, — соврал Саня. — Отец сказал: «Выйдете в Тигровую падь, подождете денек, пойдет экспедиция, вас с собой захватят до Качанды». Наказывал нам привет передать и это самое... как его... почтение. Кавалерийский привет, говорит, пехотинское почтение начальнику товарищу Воробьеву.

— Ага, вон что, значит, кавалерийское почтение, — рассмеялся Николай Владимирович и, подозвав Юферова, распорядился: — Антип Титыч, устройте этих орлов в палатку и зачислите на довольствие.

— Это что еще за пичужки? — встопорщил усы Юферов, с удивлением глядя на Саню.

— Андрей Ефимович Постриган прислал, — схитрил Николай Владимирович. — Пишет в записке: «Удовлетворяя просьбу бурового мастера Юферова по поводу замены радистки Нины Одуванчик комсомольцами, посылаю двух учеников горного ремесленного училища товарищей Нигей и Дашуту. Радистку немедленно отправьте на прииск».

— Что же они умеют делать? В бабки играть? Вот не было печали, да черти накачали. Нет! Нет! Я протестую, Николай Владимирович. Отправьте их обратно, а Нину отпускать нельзя. Она нам ко двору пришлась, молодец деваха. Да как же мы тогда без радиостанции обойдемся? Ведь не близко идем, к лешему на кулички. — Мастер критически осмотрел насупившегося Саню. — Чего только они там думают? Посылают мальчишек, будто бы у нас детский сад, а не экспедиция!

— Помнится мне, ты также был против Нины, а теперь за нее горой стоишь. Смотри, и здесь ошибешься. Придется все-таки приказ начальника управления выполнить. — Воробьев, взглянув на огорченное лицо мастера, не мы держал серьезного тона, подмигнул растерянно смотревшему на него Сане.

Юферов заметил это.

— А я уж подумал и вправду их к нам прислали, — повеселел он.

— Ребята идут в Качанду, — пояснил Воробьев. — Филипп Васильевич Дашута просил захватить их с собой. Это его сын Саня. Кстати, Дашута передал тебе... Саня! Что батька велел передать товарищу Юферову?

— Кавалерийское почтение, пехотный привет... Говорит, крепко пожми ему руку.

— Пожать руку! — Антип Титыч с сомнением оглядел хрупкую фигуру мальчика и осторожно стиснул его, руку в своей железной ладони. — Ну, коли так, пойдем, Воробей-охотник, в нашу палатку, там место для вас обоих найдется.

Нечаянно сорвавшееся у Юферова слово не пропало даром. Прозвище «Воробей-охотник» словно прилипло к Сане надолго. Он не обижался на это, хотя предпочел бы, чтобы его прозвали просто «охотник», без прибавки. Ребята скоро перезнакомились со всеми разведчиками и стали чувствовать себя в экспедиции словно равноправные ее члены.

Воробьев приказал завьючить вещевые мешки мальчиков, и они шли налегке, лишь с патронташами и ружьями. Ребята старались быть полезными, помогали в пути следить за вьючными лошадьми и оленями. К ним все быстро привыкли. Саня с увлечением слушал рассказы разведчиков о прошлых походах в тайгу, о неизведанных еще богатствах, таящихся в недрах земли. Антип Титыч Юферов, заметив интерес мальчика ко всему, что связано с горным делом, узнав о его мечте стать геологом, еще больше подогрел это стремление, рассказав несколько интересных случаев из своей таежной практики. Однажды он поднял с дороги кусок кварца и, протянув его Сане спросил: