Горошина для принцессы
Шрифт:
Увы! Владимир был не лейтенантом, а целым майором! И тэдэ, и тэпэ! Что называется, пионер - всем ребятам пример!.. Поэтому, хоть и смотрел с тоской на восток, никаких глупых выходок себе не позволял… А всю накопившуюся злость вымещал на самураях!
К этому времени для удара по озверевшему врагу советское командование стянуло в район боев три стрелковых дивизии с частями усиления и механизированную бригаду, почти триста танков и двести пятьдесят самолетов!
Генеральная атака была назначена на девять утра шестого августа.
Собственно говоря, сосредоточение войск на исходных
Тогда эта оттяжка наступления казалась вполне оправданной, но впоследствии, наряду с другими промашками и недочетами, была поставлена маршалу в вину…
В соответствии с планом операции, две дивизии, одна с севера, а другая с юга, при поддержке танков и артиллерии должны были одним молодецким ударом выбить самураев с захваченных ими высот. Перед началом атаки предполагалось нанести два массированных бомбоштурмовых удара с воздуха и провести сорока пяти минутную артподготовку. Третья дивизия находилась в резерве и прикрывала правый фланг ударной группировки.
Ясное дело, в приказе, который Владимир получил пятого числа, всех этих подробностей не было. Но начальник ВВС фронта комбриг Рычагов, прилетевший на собственном истребителе следом за н'aрочным из штаба армии, добавил кое-что от себя лично, и картина происходящего стала яснее.
– Твоя задача, - сказал Рычагов.
– Заткнуть пасть зениткам!.. В непосредственном прикрытии ТБ пойдут «ишаки». Впрочем, появления самураев в воздухе не ожидается. Сидят себе в Хуньчуне, прижались, и нос боятся высунуть!
– усмехнулся он.
– Но мало ли что! Поэтому, на всякий случай, я даю бомберам двадцать пять «ишаков». А ты пойдешь в нижнем эшелоне, с бомбами.
– Рычагов пустил в ход руки, наглядно объясняя диспозицию.
– А перед тем как ТБ встанут на боевой, оторвешься и в пике всей группой ударишь по зениткам! Сначала бомбами, а потом пулеметами! Пройдись по ним, как следует! Что бы ни одна тварь не тявкнула, когда ТБ подойдут!
– Сделаем!
– кивнул Владимир, а потом не удержался и спросил.
– А если самураи все-таки появятся?..
– Вряд ли… - сказал Рычагов и прищурился.
– Ну, а если появятся, можешь с ними развлечься, возражать не буду. Но, только после того, как разделаешься с зенитками! Понял?
– Понял, - улыбнулся Владимир.
– Спасибо, Павел!..
А на рассвете он зачитал перед строем приказ командующего фронтом:
– Нанести сокрушительный удар по коварному врагу, уничтожить его до конца - таков священный долг перед Родиной каждого бойца, командира и политработника!..
Однако вылет пришлось отложить из-за тумана, и все тщательно расписанные по минутам планы полетели в тартарары!..
Немного развиднелось лишь после обеда…
Вскоре над Заимкой в сторону Посьета на высоте полторы тысячи метров прошла первая волна бомбардировщиков - восемьдесят СБ. А еще
через полчаса показалась вторая - сорок четырехмоторных гигантов в окружении двух с половиной десятков маленьких, юрких истребителей.Владимир поднял свою группу «по-зрячему», собрал ее над аэродромом и пристроился к ТБ.
В начале четвертого первые колонны скоростных бомбардировщиков показались над Безымянной и Заозерной, и на головы самураев посыпались фугасные авиабомбы. Помимо окопов и блиндажей, отрытых японцами на гребнях захваченных сопок, бомбардировке подверглись артиллерийские батареи на маньчжурской стороне границы.
Приближаясь, Владимир видел, как в озеро прямо под ними упал горящий СБ. Еще один, оставляя за собой дымный след и снижаясь, тянул на север…
Вражеских истребителей в воздухе не было, зато вовсю свирепствовали зенитки! В небе тут и там мелькали черные шапки разрывов, а с земли раскаленным пунктиром навстречу приближающейся армаде тянулись нити трассирующих снарядов.
Такого плотного заградительного огня Владимиру видеть еще не приходилось!
Он стиснул зубы, покачал крыльями и толкнул ручку от себя, переходя в пике. И тридцать «чатос», со снижением устремились навстречу сверкающим трассам…
Сбросив бомбы, И-пятнадцатые ударили по расчетам зенитных орудий из пулеметов. И успели сделать еще два захода, прежде чем над ними распластали свои широкие крылья ТБ. К этому времени самураи вняли увещеваниям «чатос», зенитный огонь заметно ослаб, и небо очистилось от черных пятен и ослепительно белых трасс.
Тяжелые бомбардировщики, идя как на параде, неторопливо высыпали на врага более тысячи стокилограммовых фугасных авиабомб. А напоследок добавили еще и тысячекилограммовых!..
Земля содрогнулась от удара неимоверной силы и огромные облака пыли окутали гребни сопок…
А потом заговорила корпусная и дивизионная артиллерия!
Уводя домой свою группу, Владимир видел, как в пыли сверкают разрывы снарядов и поднимаются в воздух султаны развороченной земли. Уцелеть в этом аду было попросту невозможно!
Но самураи оказались очень живучими! И за три дня, которые понадобились, чтобы окончательно с ними расправиться, провели двадцать бешеных контратак!
Десятого числа, в последний день боев, группа Владимира участвовала в контрбатарейной борьбе, выявляя артиллерийские позиции противника и обозначая их место разрывами авиабомб. И понесла свою первую и, к счастью, единственную, потерю… Зенитным огнем был сбит один самолет… Пилот погиб…
Лишь к полудню одиннадцатого августа над щедро политыми кровью советских бойцов высотами, наконец, снова воцарилась тишина.
Воспользовавшись установившимся затишьем, Владимир немедленно вылетел в штаб бригады. Набрав над заливом полторы тысячи метров, он прошел над Владивостоком и повернул на север.
Ему очень хотелось завернуть ненадолго в город, но он сумел удержаться от соблазна! Сначала в бригаду! Час туда, час там, прикинул он. Посмотреть, проверить, как и что! А потом назад! Каких-то три часа и всё!..
Владимир уже три недели не видел Снежку. И очень хорошо представлял себе громы и молнии, которые обрушатся на его бедную голову, когда он вернется.