Чтение онлайн

Танцевавший со шваброй Эл с грохотом перевернул ведро, я от неожиданности вздрогнул, ругнулся и запустил в подмастерье куском угля. Мое настроение оставляло желать лучшего. Мысли сдвигались во вчерашний день, сильно выделяющийся из серой череды будней.

Одной из моих обязанностей, как первого помощника оружейника, была доставка оружия, выкованного по специальному заказу, власть имущим лицам Гента. Накануне вечером мне пришлось относить тяжелый охотничий арбалет графу Людовику, первому заместителю маркграфа Вальдемара, главы разведки герцогства.

Поначалу ничего не предвещало беды. Все изменилось, когда слуга вместо того, чтобы сунуть мне в руку пару марок и величаво махнуть на выход,

с презрительным прищуром процедил сквозь зубы: «ожидай», после чего исчез. Я остался скучать в широком холле трехэтажного особняка, чьи стены, с затейливым орнаментом на штукатурке, казалось, передавали изображения всей флоры империи. Я удивился ситуации, но затем решил: хозяин особняка хочет сделать срочный заказ и собирается передать его через поверенного, после чего успокоился. Когда же вниз по ступенькам плавной, крадущейся походкой сильного хищника, начал спускаться граф, я моментально застыл в поклоне, и перестал дышать, лихорадочно измышляя, что же тому нужно. Черноволосый моложавый любитель охоты славился лютой жестокостью и злопамятством, выделяясь этими качествами даже среди носферату, отнюдь не страдающих добротой и состраданием.

– Помощник герра Шмидта, Виг, – сказал высокий мощный граф, делая театральную паузу и приостанавливаясь на предпоследней ступени лестницы. – Скажи, человек, как ты видишь свое будущее?

– Ваше сиятельство! – озвучил я поклон. – Вижу свое будущее в служении на благо империи.

Пришлось ответить словарным шаблоном. Но попробовал бы я сказать по-другому. Мало что самого в полнолуние отправят бегать по городу, так еще со злости могут и Эла в попутчики добавить.

– Как ты видишь свое будущее, человек? – с небольшим нажимом на слове «свое», повторил вампир.

Я молчал, пытаясь понять, в чем ошибся, и чем вызвал гнев дворянина. Судьба нас сталкивала с графом всего пару раз, но до этого дня никакого внимания к моей скромной персоне не было.

Молчание затягивалось, и становилось неприличным. Я понимал: такая пауза может служить весомым аргументом для наказания, будь на то воля аристократа. Я скосил глаза чуть вверх, и увидел на лице графа благожелательную ухмылку. Она настораживала намного больше, чем даже прямые проявления гнева.

– Не знаю, ваше сиятельство, – произнес я хоть что-то, лишь бы ответить и не злить вампира еще сильнее.

– Хорошо. Ты видишь себя до гробовой доски бесправным червяком, таким, как сейчас? – граф смаковал мой ответ.

– Нет, – я понимал, что может и не стоит так отвечать, но по-другому сказать не мог. При попытке соврать горло судорожно сдавило и не отпускало, пока не озвучил правду. Никакой магии, это брала верх излишне гордая натура.

– Правда, – констатировал вампир, моментально переносясь через ступеньки и одной рукой поднимая меня за шею в воздух. Сжал он не сильно, но дышать стало крайне затруднительно. – Как вы слабы. Хрупки. Быстротечны. Как мотыльки над газовым фонарем.

Я успел сдержать инстинктивно дернувшиеся для защиты руки прежде, чем движение заметил вампир. Жизнь висела на волоске. Стоило мне хоть немного проявить свою волю, и судьба была решена.

– О тебе говорят, что ты слишком свободолюбив. Ты ни разу открыто не выказал недовольство своей судьбой, но люди чувствуют это. Говорят, ты силен для человека. Может, попробуешь сопротивляться? – вампир выдержал паузу, пытаясь поймать мой косящий вбок взгляд, наполненный лютой ненавистью. – Не хочешь! Ну ладно. Живи. Пока.

Граф разжал кисть, и я рухнул на колени, судорожно вдыхая спертый воздух особняка. Вампир кинул на пол несколько марок и неспешно поднялся на второй этаж.

– Жду тебя ровно через месяц. Либо ты добровольно станешь моим обращенным слугой, либо я превращу твою жизнь

в кошмар, – усмехнулся граф и ушел.

Я испытывал стыд, не сравнимый ни с чем. Кто бы знал, как хотелось сломать этому кровососу шею… но это оставалось лишь мечтой. При желании Людовик мог разорвать меня голыми руками. Он мог обратить меня в вампира, даже не заметив сопротивления. Однако не сделал этого. Почему? Я не понимал.

Смириться с ситуацией не получалось. Люди говорят. Людям лишь бы говорить. Особенно про тех, кто хоть немного отличается от остальных. Мне стало слишком тесно в этом городе.

Когда видневшийся вдалеке медный шпиль ратуши перестал гореть кроваво-красным пожаром, а синева неба сгустилась до бездонного ультрамарина, и появились первые бледные звезды, я как раз укладывал последнюю сделанную дугу на стол.

– Все прибрал? – взгляд выцепил подмастерье в углу, где тот рисовал углем на стене смешную рожицу.

– Да, – скис парень под моим хмурым взглядом.

– Пошли в дом. Скоро луна взойдет.

Что означал восход луны, Элу объяснять не пришлось. Мы накинули короткие плащи из толстого канифаса16, и вышли из кузницы. На улице заметно похолодало, глянец льдистой корочки сковал редкие лужи в выбоинах мостовой. Я прикрыл глаза, с наслаждением вдохнул бодрящий воздух начала апреля, отдающий вечерним морозцем, выдохнул струйку пара, поежился и взялся за ручки дверей. Как обычно, предстояло закрыть массивные окованные железом дубовые створки, вложить в пазы стальной засов с кольцами, сдвинуть его так, чтобы кольца пазов и кольца засова совпали, и защелкнуть два амбарных замка из штернской17 стали. Такую преграду можно было разрушить лишь ударом тарана.

Эл все это время стоял в сгустившейся тени оставленного хозяевами и основательно выгоревшего каменного двухэтажного дома на другой стороне улицы, нетерпеливо притопывая подбитыми башмаками по брусчатке тротуара. Подмастерье пробирал озноб при самом легком сквозняке, а уж густой морозный воздух заставлял исполнять пляску веселых скелетов из ярмарочного кукольного театра, где обыгрывали сказки старины. Но торопить он не пытался, зная, что я проигнорирую просьбу.

Глотая слюну, мальчишка думал об ужине и теплой постели. Он чувствовал себя неловко рядом с высоким и сильным парнем, молчащим иногда часами, и лишь изредка нарушающим тишину ради пары фраз. И эту неловкость ощущали все люди, находящиеся рядом с кузнецом. Виг был отзывчив на просьбы, охотно приходил на помощь, шутил хоть и редко, но всегда по месту, его глаза были спокойны, а движения плавны, но что-то все равно настораживало людей, и заставляло держать дистанцию. В нем не было ни капли высокомерия, но окружающие и без того чувствовали, что парень им не ровня, другой, более «породистый», как назвала его пожилая торговка зеленью с соседней улицы.

– Голоден, Эл? – я кивнул в сторону широкой лестницы на второй этаж, где над кузницей располагались жилые комнаты.

– Конечно, – он говорил с трудом, так как от холода свело челюсть, и зубы подмастерья, помимо его воли, выбивали дробь.

Весь второй этаж, состоявший из трех комнат, являлся апартаментами гнома. Комната поменьше служила спальней, помещение чуть побольше гордо именовалось столовой, хотя по факту выполняло функции кухни и рабочего кабинета и в равной степени было завалено как кастрюлями, так и книгами на гномьем языке. Третьей, самой большой комнатой, занимавшей половину этажа, являлась зала, в которой хранились все виды холодного и метательного оружия империи. В оружейной гном принимал редких гостей своего дома, а иногда любил посидеть и сам с бутылкой самогона, настоянного на полыни, любуясь блеском развешанной на стенах стали.