Чтение онлайн

Другими словами, явление Копыто, как и планировал Ваня, вызвало среди Красных Шапок изрядное смущение.

– Он, что ли?

– Кажись.

– Как живой, мля.

– Тока разъелся, сука.

– И шмотьем прибарахлился.

– А правду говорят, что он теперя миллионщик и ваще крут?

– В Англии живет, со всеми олигархами. За ручку с ними здоровается и на брудершафт выпивает.

– А сюда зачем приперся?

– На родину поглядеть.

– А-а… может он денег даст?

– С чего бы?

– Так у него, сам говоришь, есть.

– Есть.

– Так, может,

даст?

– Может, и даст.

«Может, и даст», «может, и даст», «может и»… «Даст»! «Даст»! «Даст»!

Небрежный ответ случайного забулдыги настолько воодушевил дикарей, что уже через минуту по двору пополз громкий шепоток: «Даст денег!» – «Точно говорю: даст!» – «Его Кувалда потому и простил, что Копыто обещал миллионы народу раздать!»

Стоящему в толпе Чемодану оставалось лишь злиться, глядя на то, как стремительно, буквально на глазах, растет и крепнет всеобщая любовь к вернувшемуся диссиденту.

– Родненькие мои! Кровиночки! – Копыто, несмотря на яростное противодействие взбешенного Сиракузы, все-таки взобрался на капот «Тигра» и оттуда обратился к сородичам: – Как же я соскучился по вам! Скитался по морям и странам разным! Лишения испытывал страшные! Едва не погиб однажды! Но в сердце моем всегда одна лишь мысль билась – о вас, родные! О вас только!

– Ура? – неуверенно пискнул кто-то из Шибзичей, но тут же умолк, сообразив, что приветствовать диссидента еще рано.

Пахнущий вчерашним перегаром народ смотрел на Копыто с теплотой, но выжидательно, желая услышать главное.

– Подвиги разные совершал, потом расскажу, какие, – продолжал разглагольствовать Копыто. – Трижды Тайный Город лично спас, рискуя всем, чем только можно, но не ради шасов на лишения шел, или навов каких-нибудь, чтоб их Спящий взад придумал, а ради вас, родненькие мои. Ради великого будущего нашей великой семьи!

– Ты деньги привез? – не выдержали в задних рядах. Алеха оттуда видно было плохо, соответственно, народ держался смелее.

– Когда делить будем?

– Тока по-честному давай, чтобы всем хватило поровну!

– Шибзичам первым! Ты ведь из наших!

– Гниличам первым! Мы самые из всех пострадатые!

– Кто? Ты?! Да я тебя щаз так пострадатаю, что ты не тока о деньгах, о виски забудешь, урод!

– Кого уродом назвал?

Счастливое возвращение уйбуя плавно превращалось в скандал, способный вырасти в перестрелку, и Ваня, в очередной раз выругавшись, громко заорал:

– Деньги!

Чем немедленно привлек внимание драчунов. Готовящиеся воевать Шапки молниеносно заткнулись, а кто-то из Гниличей, видимо, самый нетерпеливый, даже сложил горстью ладони, надеясь, что в них вот-вот посыплются наличные. Возможно – с неба.

– Скажи им про деньги, – распорядился Сиракуза.

– Что сказать? – прошептал Копыто.

– Как я учил!

– А-а… – Уйбуй выпрямился и осклабился народу во все оставшиеся зубы. – Деньги, мои родненькие, будут! Слово вам даю крепкое, уйбуйское…

Последние слова Копыто потонули в овациях. Благодарные сородичи вопили, как резаные, обнимались и обещали пропить полученное исключительно за здоровье благодетеля. Уйбуй радостно улыбался, все еще не веря,

что его настолько сильно любят, а Ваня, воспользовавшись тем, что народ отвлекся, кивнул Алеху, и они, подхватив Копыто, торопливо протолкались к великофюрерской башне.

– Повзрослел.

– Да ну… – смущенно потупился Копыто.

– В натуре, – дружелюбно подтвердил Кувалда и еще более дружелюбно хлопнул уйбуя по спине. Настолько дружелюбно, что Копыто едва не полетел на пол.

– С чего мне взрослеть, фюрер? – отдышавшись, поинтересовался уйбуй.

– А как же лишения? – удивился одноглазый. – Они закаляют.

– В этом я согласный.

– Они тебя многому научили, я вижу. – От очередного дружеского хлопка Копыто ловко увернулся, и теперь уже Кувалда едва не потерял равновесие. Выровнялся и, как ни в чем не бывало, закончил: – Я все вижу.

– Ты, как обычно, крут, великофюрерское высочество.

– Не забывай об этом.

– Как можно?

– Вот и хорошо. – Кувалда вернулся в свое кресло, развалился, прищурив единственный глаз на раскрасневшегося уйбуя, после чего осведомился: – Ты вефь понимаешь, что жив тока потому, что я так хочу, фа?

– Что? – Копыто растерянно посмотрел на Сиракузу.

– Начинаем деловой разговор? – спокойно осведомился тот.

– Типа того, – кивнул Кувалда. – Но сначала за крысятничество ответить нафо.

– За что? – Копыто с ужасом вспомнил обо всех подозрениях, что терзали его при мысли о возвращении в Форт: о виселице и пуле в спину. – Я не хочу…

Однако Ваня не позволил приятелю впасть в панику.

– Завязывай давить, великофюрерское превосходство, – грубовато предложил он, располагаясь напротив Кувалды. – Не по адресу, мля.

– Типа, ежели хван за фверью потеет, можно вести себя как угофно?

– Типа, я тебе подарки привез, и не надо отмахиваться.

– Это, что ли, пофарок? – Одноглазый кивнул на притихшего уйбуя. – Почему бантиком не перевязан?

– Потому что сейчас не Новый год, мля. А в подарок я тебе привез то, чего у Красных Шапок никогда не было.

– Чего же?

– Деньги и мозги.

Копыто, предположив, что речь идет о нем, важно постучал себя по голове. Однако Кувалда не обратил на него внимания:

– Ты того, чел, не сильно выступай, фа? А то я насчет хвана и забыть могу межфу фелом.

– Оскорбился, что ли?

– Ты наш ум сначала взвесь, а потом насмехайся.

– Ладно, мозгов пока касаться не будем, – покладисто согласился Ваня. – Но денег у тебя точно нет.

– Они у меня есть. В смысле, бывают… – Великий фюрер сбился. – В смысле не твое фело, чел.

– Бывают, но быстро исчезают, потому что вы их про… едаете. И потому не можете финансировать большие проекты, способные принести семье серьезную прибыль.

Как и рассчитывал Сиракуза, смысл быстро произнесенной фразы полностью ускользнул от одноглазого. Кувалда сморщился, пытаясь про себя повторить услышанное, не сумел и поинтересовался:

– О чем ты говоришь?

– О том, что у моего, и у твоего, между прочим, друга Копыто, миллионера и богача, есть к тебе деловое предложение.