Головокружение
Шрифт:
Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки.
Москва, Бутово, 7 июня, вторник, 22:00
– Смотрите в ближайшем выпуске новостей! Дерзкое преступление в зоне Кадаф! Убийца Харуги до сих пор не пойман! Темный Двор отказывается от развернутых комментариев! Специальный репортаж! Для чего Сантьяга разрушил мостовую? Предупреждение или эмоциональная вспышка? Аналитики размышляют…
– Ерунда какая. – Иголка выключил звук, задрал кожаный жилет и почесал живот. – Не нашли, значит, неинтересно.
– А когда интересно? – осведомился Контейнер.
– Когда
– Чтобы все видели?
– Ага.
– А если его тоже повесить? – задумчиво протянул Кувалда, разглядывая на просвет стакан с виски.
Стакан был грязноват – уборщица великофюрерского кабинета, взяв нехороший пример с уйбуев, требовала денег, которых одноглазому было жаль, и отказалась мыть посуду. Но стакан – еще полбеды, главная проблема заключалась в том, что виски, плещущийся за стеклом, заляпанным жирными отпечатками, было омерзительно дешевым. Уйбуйский саботаж и аппетиты Чемодана окончательно истощили семейную казну, что заставило Кувалду включить режим вынужденной экономии.
– Убийцу повесить? – уточнил Иголка.
– Какого еще убийцу? – поморщился великий фюрер, удивляясь глупости телохранителя. – Копыто вашего беглого, фиссифента хренова.
– Копыто тебе сейчас вешать неправильно, – мгновенно отозвался Иголка, раздосадованный тем, что одноглазый раз за разом возвращался к скользкой теме ликвидации бывшего приятеля.
– Почему?
– Потому что Копыто тебе денег везет.
– Эх, Иголка, – вздохнул Кувалда. – Когфа же ты, наконец, поймешь, что феньги решают не все?
Грязный стакан свидетельствовал об обратном, но занятый философией фюрер намеков не понимал.
– Не все? – присвистнул изумленный Контейнер.
– Фа, мои маленькие и простоватые поффанные, фалеко не все, – нравоучительно продолжил одноглазый, вновь наполняя только что опустошенный стакан. – Вот посмотрите, фля разнообразия, на всем известного нава Харугу. Почему он стал всем известен? Потому что имел много фенег? Нет, мои вернопоффанные, Харуга стал известен, потому что какой-то хитрый чел снес ему башку. И огромные феньги Темного Фвора тут ни при чем, потому что челу этому, похофу, не платили, мля, а темного он шлепнул по велению фуши. Понимаете?
– С трудом, – не стал скрывать Иголка.
– Вот и получается, сукины вы фети, что вся наша возня не стоит офной-ефинственной «Эльфийской стрелы» в голову.
– В чью голову? – осторожно поинтересовался Контейнер.
– Фа хоть в чью.
– Зачем же тогда мы тебя стережем, раз это ничего не стоит? И ты, типа, станешь известен только ежели тебе башку отрезать и эрлийцам зашвырнуть?
– Мы не его стережем, а свои шкуры, – напомнил приятелю Иголка.
– Шкуры можно и просто так беречь…
– Бунтовать? – Кувалда сообразил, что тонкие философские размышления натолкнули простоватого телохранителя на неправильные мысли, нахмурился и строго повторил: – Бунтовать?
– Никак нет, – вытянулся во фрунт Контейнер.
– Тогфа стой и слушай, умник, мля.
– Так и делаю.
– Ты бы еще выпил, а? – предложил великому фюреру Иголка. – А то ить сердце кровью обливается на тебя смотреть.
– И слушать тоже, – поддакнул Контейнер.
– Это потому что вы тупые, – вздохнул Кувалда. – Вы не врубаетесь…
– Врубаемся, врубаемся, – успокоил одноглазого Иголка. После чего выглянул в окно, усмехнулся и доложил: – Копыто прибыл, твое великофюрерское, встречать будешь?
– На фиг он мне сфался? – пожал плечами Кувалда. – Пусть сюфа прихофит – поговорим.
И пристально посмотрел на ятаган.
– Стрелять
не начнут? – то ли в сотый, то ли в двухсотый уже раз поинтересовался ерзающий по креслу Копыто.– Не начнут, – успокоил приятеля Ваня.
– Ну, смотри… Ежели начнут, то ты в первую голову меня прикрываешь, понял? – Уйбуй строго посмотрел на хвана. – И не только голову, но и грудь еще, потому что у меня там сердце, и живот тоже, потому что в животе разные нужные вещи проистекают, я читал где-то…
Облаченный в полную боевую выкладку, Алех поморщился, чем заставил Копыто вздрогнуть, и укоризненно посмотрел на Сиракузу. Ваня едва заметно пожал плечами, словно отвечая: «Терпи, дружище, не зря же ты содрал с меня двойной тариф за подмоченную репутацию», после чего ободряюще улыбнулся уйбую:
– Ты, главное, не дергайся и веди себя так, как мы договаривались.
– Выпить бы, – протянул Копыто.
– Когда разговор серьезный начнется – выпьешь обязательно, а пока не надо. Так ты выглядишь бодрее.
Мозолистые мозги Красных Шапок функционировали, лишь будучи пропитанными изрядной дозой крепкого алкоголя, а лучшей смазкой в семье исторически считался виски. Без катализатора дикари становились несколько скованными, но Ваня рассудил, что для первого после ссылки появления в Форте стеснительный Копыто лучше развязного, и строго-настрого запретил приятелю употреблять больше необходимого.
– Броник подтяни, – велел Сиракуза и поинтересовался: – Тезисы помнишь?
– Отчетливо, – старательно выговорил уйбуй.
– От темы не отклоняйся.
– Угу.
– Приехали, – сообщил Алех. И резво выпрыгнул из машины.
Первоначально Ваня планировал завалиться в Южный Форт на длинном, как дорога в ад, лимузине «Хаммер», однако вовремя сообразил, что тот элементарно не развернется в загаженном дворе дикарской штаб-квартиры, и поумерил притязания. Однако никак не обыграть триумфальное возвращение Сиракуза не мог, а потому распорядился составить кортеж из трех массивных «Тигров», над главным из которых поработали трудолюбивые шасы, отделав салон бронированного внедорожника дорогой кожей, ценными породами дерева и напичкав всей возможной электроникой. Внутри «Тигр» был настоящим лимузином, но на крыше нес скрытый мороком пулемет. Как только внедорожник оказался во дворе, заклинание утратило силу, и дикари с уважением уставились на длинный ствол смертоносной машинки. Два других внедорожника, не столь роскошных внутри, были вооружены такими же пулеметами, но сидели за ними наемники-челы, которые не произвели на дикарей столь же сильного, как четырехрукий, впечатления.
– Родненькие мои! – Копыто вывалился из «Тигра» вслед за Алехом и тут же попытался обняться с ближайшим дикарем. – Дорогие южнофорчане!
– Строже, – прошипел Сиракуза.
– Да как же строже? – всхлипнул расчувствовавшийся уйбуй. – Столько лет не виделись…
– Месяцев!
– Сто лет! – И Копыто вновь попытался вцепиться в смутно знакомого бойца. – Дружище…
Алех сделал угрожающий жест, и собравшаяся во дворе толпа испуганно колыхнулась назад.
Посмотреть на прибытие беглого уйбуя сбежались все находящиеся в Форте Шапки. Не просто так, конечно, сбежались, а в надежде, что великий фюрер прикажет немедленно вешать придурка и день закончится редким в последнее время развлечением. Однако расчет, к огромному сожалению дикарей, не оправдался: Копыто никто не хватал, к государственной виселице не тащил с громкой руганью, а беглый уйбуй, соответственно, не плакал и не стенал. А совсем даже наоборот: приставал ко всем с непонятными намерениями, да еще под прикрытием двух десятков наемников и самого настоящего хвана.