Чтение онлайн

Коротко счастье военных встреч. Подчас оно измеряется минутами. Но жадно и быстро впитывает молодое сердце все окружающее. Молодой грубоватый парень с лихим чубом и широкой смелой улыбкой да малиновый звон шпор покорили сердце Мариши. Она тайком покинула родной дом, и вот уже немало трудных и счастливых лет идут они рука об руку вместе.

…Они стояли молча. Василий Александрович первым нарушил молчание.

–  Знаешь, Мариша (он называл ее так в минуты, когда она ему была особенно дорога), люблю я читать книги про удалых конников. Гремела их слава и будет еще греметь, коль воевать нам еще придется. Сколько героев, а книги лишь о десятках. Лучшие страницы

Марина Саввишна улыбнулась.

–  Постой, Василий Александрович, ты что-то рано на тот свет собрался… Ведь у нас с тобой еще столько дел.

Она повела его к дивану, усадила рядом, положила на его руку свою.

–  У тебя что, опять какие-нибудь неприятности на службе?

Марина Саввишна знала: если муж, возвратившись со службы, сразу хватается за уставы или за книгу, значит опять поспорил с Канашовым, который, как говорил он, застрял у него «в печенках». А если ходит по комнате, заложив руки за спину, и шарит глазами по полу, стало быть, в дивизии произошло что-то неприятное. И у Марины Саввишны в этих случаях выработалась особая тактика. Первые десять-пятнадцать минут она словно ничего не замечала - пусть перекипит. А потом, ни слова не говоря, подходила, обнимала мужа и вела его к столу, приговаривая:

–  Чувствую, ты что-то от меня скрываешь…

–  Нет, нет… На службе пока все гладко. Просто прочел книгу, и грустно стало: прошла наша молодость. Эх, Саввишна, без колебаний сменил бы я свою высокую должность на комэска…

Заботливо накормив мужа и уговаривая его отдохнуть, Марина Саввишна начинала критиковать его.

–  Не нравится мне что-то твое настроение. Дивизию хотел бы сменить на эскадрон?
– Она нахмурила брови, две острые поперечные морщинки разрезали высокий лоб.
– За тысячи людей отвечаешь, а ведешь себя, как мальчишка капризный: поиграл с одной игрушкой, надоело, мол, дайте другую - коняшку.

Русачев смутился.

–  Что ты, Саввишна!… Ведь это я просто так… с тобой…

–  Брось лукавить! Раз не лежит душа к делу, это не просто так… А еще генералом мечтал быть… Учти, генеральское звание не за прежние заслуги дают. Покажи сейчас, на что ты способен. Сколько я тебя уговаривала, надо учиться, Вася. Ох, как надо! Сам видишь, что с каждым днем тебе все трудней.

Русачев похлопал ее шутливо по округлому плечу.

–  Товарищ красноармеец первого эскадрона, не забывайтесь, с кем говорите… - И потом уже виновато: - Ладно, ладно, Саввишна, ты меня не агитируй. Меня не такие уговаривали. У меня свои соображения есть на этот счет… Давай-ка лучше пообедаем хоть один выходной вместе. Соскучился я по дружной семейной обстановке.

–  С обедом погодим, Вася. Скоро Риточка придет. Хочешь, я тебе перекусить дам. Котлетку и любимых грибочков маринованных?

–  По случаю выходного не мешало бы, Саввишна, и вишневой настойки…

–  Можно и настойки.

Она быстро собрала на стол.

–  Тогда выпей и ты со мной, мать, маленькую рюмочку.

–  Лучше вечером, Васенька. Я сегодня после пяти должна возглавлять комиссию по обследованию квартир сверхсрочников.

–  Делать вам нечего, бабоньки. Чепухой занимаетесь.

Лоб Марины Саввишны прорезали морщинки, в глазах вспыхнул недобрый огонек.

–  Это как же понимать, товарищ полковник?

Русачев, только что отправивший в рот стопку сладковатой настойки, глянув на рассерженную жену, поперхнулся. Но уступать не захотел.

–  Да ведь ты только подумай, Саввишна. Разве

В гарнизоне, где размещалась дивизия Русачева, полгода тому назад построили два кирпичных трехэтажных дома. Один дом назначался под квартиры семей командного состава и сверхсрочников, второй - под клуб. Но между строителями и приемной комиссией из округа возникли разногласия, и началась тяжба. В отстроенных домах были мелкие недоделки, из-за них комиссия не принимала дома, а у строителей не было средств устранить эти погрешности. И, наконец, передали дело на рассмотрение высшей инстанции. Но там, видно, не торопились.

Марина Саввишна уселась напротив мужа.

–  Мне кажется, ты мог бы многое сделать, но не хочешь.

–  Хорошо тебе рассуждать… А у меня, помимо квартир, на руках дивизия. Ты же знаешь, штаб мой писал им.

–  Писал… - презрительно проговорила Марина Саввишна.
– А перед командующим ты хоть раз ставил этот вопрос?

Русачев удивленно пожал плечами.

–  Марина Саввишна, голубка моя, да есть ли время у командующего заниматься этим? У него боевая подготовка и куча других дел… Как же я могу отвлекать его внимание по таким пустякам?

Марину Саввишну обуял гнев.

–  Пустяки! Вот в том-то и беда, что ты по-барски относишься к своим подчиненным!

Русачев резко отодвинул тарелку.

–  Что это творится на белом свете? Точно одурели все. Твердят, как попугаи: «Забота, забота, забота о людях»,- будто мне и без вас это непонятно? Я каждый день о командирах забочусь. А, главная моя забота, чтобы они воевать умели…

И, немного сбавляя запальчивый тон, усмехнулся:

–  Ну, ты вспомни, Саввишна, в каких мы с тобой условиях жили? Землянка, барак, а то и просто под открытым небом. Первый раз ты родила на пулеметной тачанке.

–  Вот потому-то и умер наш ребенок,- отрезала жена.- Какой бы сейчас парень был…

–  Да, но живем же мы с тобой два десятка лет, и семья у нас прочная… Как, бишь, в русской пословице: «С милым рай и в шалаше». Правильно это. Крепость семьи не в квартире, а в людях.

Марина Саввишна печально взглянула на мужа.

–  Так ведь мы свое тяжелое переносили для того, чтобы всем, в том числе и нам, лучше жилось. Ты вспомни, как у нас Рита болела, когда мы с тобой жили в сырой комнатке… Тогда нельзя было большего ждать и требовать. Мы понимали и терпеливо жертвовали всем, даже здоровьем детей.

–  Ну, полно, полно, Саввишна! Может, ты отчасти и права,- уклончиво ответил Русачев и, чтобы переменить неприятный разговор, сказал: - Хотелось мне с тобой, Марина Саввишна, о Рите потолковать. Ведь она у нас уже невеста.

И муж жестом пригласил жену пересесть на диван.

–  Ты за ней ничего последнее время не замечаешь?

–  Нет, а что?…

–  Гуляет она… Вот что…

–  Молодая, что ж ей не гулять? Не чулки же в ее годы вязать. Мы ведь тоже с тобой в это время гуляли.

–  Да нет, Саввишна… Другое дело.
– Он заговорщически понизил голос и оглянулся на двери.
– Тут недавно собралась компания: молодые лейтенанты, месяц назад прибывшие, адъютант мой - и в лес подались. К чему эти прогулки могут привести, сама должна понимать.

–  Не надо во всем видеть только плохое.

–  Этот Дубров по пятам за ней ходит. И как это быстро люди портятся. Он мне казался таким серьезным, исполнительным командиром. Я души в нем не чаял. «Вот,- думаю,- то, что мне надо». Так нет же, свела его Рита с ума.