Гнездо Сарыча
Шрифт:
Князь чуть улыбнулся.
– Это очень маленькая страна. На востоке от Вааспурта лежит горный хребет. В одной из долин находится Сеттия. В соседней– Веладия. Между ними не один год идет спор за перевал, по которому проходит тракт на Вааспурт. Обе страны малочисленны, и основной воинской силой с обеих сторон выступают наемники. Есть вероятность, что Ястреб там. Это нам и надо выяснить.
– Вы шутите, Ваша светлость? – усмехнулся Астид. – Как можно по таким скудным сведениям кого-то найти?
– Можно, Астид. Есть еще имя.
– Имя? – встрепенулся полукровка.
Гилэстэл кивнул, чуть улыбнувшись.
– Его зовут Доэйр. Эльф-наемник за пределами
– На это уйдет немало времени.
– Мы никуда не торопимся.
– Разве вы не собираетесь рассказать все это Ригестайну?
– Собираюсь. Но не всё.
– /-
Тощий сгорбленный попрошайка, закутанный с головой в пыльное рванье, сидел у террасы. Поворачивая голову на звуки шагов и голоса, водил из стороны в сторону бельмами незрячих глаз. Тянул гнусавым голосом на «васпе»:
– Пода-айте, пода-айте.
На террасе появилась женщина в фартуке, плеснула через перила помои в жухлую траву.
– Эй, бродяга, - окликнула негромко нищего. – Лови.
На колени слепого упала половинка зачерствевшей краюхи. Нищий пошарил руками, нащупывая подаяние, убрал в котомку за спиной.
– Долгой жизни тебе, добрый человек. Пода-айте, пода-айте.
На дороге, вынырнув из-за поворота, показались двое верховых. Медленным шагом подъехали к трактиру, спешились у коновязи. Трактирщица зевнула, глядя на вооруженных мужчин, и скрылась в кабацких недрах. Нищий потянул руку на звук тяжелых шагов – «Пода-айте». Не удостоив его и взглядом, приезжие поднялись на крыльцо. Шедший последним воткнул в столб штык с сеттийским вымпелом.
Рекрутеры расположились подальше от крыльца, в тени навеса. Выложили на стол бумагу, перья, дорожную чернильницу-непроливайку.
– Хозяин! Дай чего-нибудь жажду утолить!
Женщина в фартуке выглянула из дверей, недовольно скривила губы. Но все же принесла тугой бурдюк и две кружки.
– Зряшно приперлися, - проворчала она. – Который день, как нет никого. Всех распугали своими драчками. Была хорошая дорога, спокойный тракет. Кто таперича сюды сунецца?
– Язык придержи, - лениво ответил ратник, снимая короткий плащ с гербом Сеттии – шесть звезд над горным пиком на синем поле. Снял перевязь, бросил её небрежно на соседний стул, оставшись в тунике до колен. – Я в такую жару сюда тащился не для того, чтобы тебя слушать. Пусть твою болтовню муж твой слушает. Наливай.
– Платить чем станешь? Сызнова казенну бумажку сунешь?
– А то, - хохотнул рекрутер. – Вот она, моя оплата.
Он дотянулся до перевязи, вынул из кошеля затертую бумагу с печатью, прихлопнул её ладонью на столе.
– Вот. Читай. «… и оказывать всякую помощь по запросу, в том же числе лошадьми, фуражом и провиантом». Так что будь хорошей сеттийкой, неси провиант, как писано.
– Грамоте я не разумею. Оно и так понятно, что задарма кормиться будете. Да токмо ваши бумажки мне – на подтереться, я под них не подпадаю. Потому как телитория ента – нитрай… нитрана…
– Нейтральная, - подсказал второй ратник, утирая лоб краем туники.
– Она и есть, - подбоченясь, кивнула трактирщица.
– Это пока, - отмахнулся первый. – Скоро Сеттия станет владелицей этого тракта, и тогда не только твой трактир под неё подпадет, но и ты сама можешь подпасть под топор за саботаж. Хватит болтать, живот уж подвело.
– Намедни веладские наймаки тако же хвалилися. И тако же задарма объедали. Поскорее бы вы друг друга поубивали, что ли, - кинув досадливый взгляд на ратников, трактирщица неторопливо удалилась.
Вскоре
на столе перед рекрутерами пыхтела ибрызгала жиром широкая сковорода, на которой в шкворчащем сале потрескивал десяток жареных яиц.– Жрите, дармоеды, - вздохнула трактирщица, ставя на стол корзинку с хлебом и кидая ложки.
Ратники, шикая и дуя на обжигающие шкварки, накинулись на еду. Нищий приподнялся, держась за обрешетку террасы, поводя носом в сторону едоков.
– Пода-айте, люди добрые.
Первый ратник, кинув на него взгляд, передразнил:
– По-ода-айте-е…. А ты заработай. В рекруты пойдешь?
– Я слеп. Какой от меня толк?
– А-а, на это всем плевать. А что? Харч казенный. Хоть живот набьешь досыта. Нынче в сеттийской армии каких только уродов и иноверцев нет. Все едино – мясо до первого боя.
– Что, и северяне есть?
– Есть.
– Ну да! – с сомнением хихикнул нищий. – Эльфы? В сеттийской армии?
– Я же сказал – есть! А тебе какое дело? – спохватился ратник, подозрительно приглядываясь к нищему.
– А сколь платят?
– Тебе до смерти хватит. Так что, записать тебя?
– Нет. Какой из меня солдат.
– Ну и катись отсюдова, - ратник повернулся к яичнице. – Слышал? Не воняй мне тут.
Вздыхая и охая, бродяга поднялся с земли. Нашарил клюку, поправил котомку и медленно, ощупывая перед собой дорогу, поплелся прочь от трактира. Его унылое «Пода-айте» затихло за поворотом.
Жарило полуденное солнце. Безоблачное небо слепило синевой, воздух дрожал зыбким маревом над трактом. Ратники дремали, развалившись на скамьях в тени навеса. Мухи ползали по пустой остывшей сковороде и хлебным крошкам, кружили над лицами наемщиков. Жирная муха проползла по засаленной нижней губе. Ратник всхрапнул, сдувая насекомое, закрыл рот и приподнял правое веко. Солнце заслонила чужая тень - на крыльцо мягким, почти неслышным шагом взошел мужчина. Рекрутер приоткрыл второе веко. Посетитель был молод и худощав. Черные длинные волосы, затянутые на затылке в тугой узел, контрастировали с белой, совершенно лишенной загара, кожей. На широком ремне слева висел длинный меч, правый бок отягощали кинжальные ножны. Ратник открыл глаза шире, приглядываясь. Дернул бровью, задержав взгляд на остроконечных ушах незнакомца, и несильно пнул ногой своего товарища. Когда тот, вздрогнув, открыл глаза, указал взглядом на посетителя.
Астид, мельком глянув на дремлющих солдат и убедившись, что его присутствие замечено, прошел в противоположный конец веранды. Сбросил заплечный мешок, кинул на скамью свернутую куртку, снял ремень, сел за стол, постучал по нему ладонью. Он провел у этого трактира в облике слепого нищего несколько дней, наблюдая и слушая. Расспрашивал ненароком веладских наемщиков,появлявшихся тут два дня назад, и завербовавших ехавшего с вааспуртского рынка селянина. Бедолага, продув вырученные деньги и боясь возвращаться домой, соблазнился обещанным заработком. Так и пошел служить – с ослом и повозкой-двуколкой. По словам веладских вояк, северян в их армии не было.
Странная это была война – долгая, вялотекущая и нерешительная. И сеттийцы, и веладийцы предпочли бы и вовсе не вступать в драки. Однако правителям этих стран вопрос сбора пошлины за проезд по тракту мирно решить не удалось. А воевать они не умели. Вот и случился на нейтральной территории, в трактире, стоящем меж двух долин, рекрутский пункт. Поочередно, раз в три дня, приезжали сюда ратники из Веладии иСеттии сманивать в свои армии путников, путешествующих по тракту.
К Астиду вышла трактирщица. Он выложил на стол две мелкие монеты.