Глоток Мрака
Шрифт:
Он оглянулся на отца.
— Я помню, кто я, отец, но ты учил меня, что все равны перед охотой. Разве ты не называл это равенство единственно справедливым? — Голос Барриса дрожал от горя или возможно от разочарования. Страх исчезает под грузом лет. Но его лет было недостаточно для того, что требовалось его отцу. Годы знаний, и хотя он был каждым дюймом своего тела придворным Благого Двора, притворялся он плохо.
Я смотрела на Барриса, который всегда казался мне столь же совершенно высокомерным как и все остальные благие. Я никогда не видела ничего другого, кроме этой прекрасной маски. Было ли это магией дикой охоты, которая позволяла видеть сквозь маски или я
Я изучала лицо Барриса и видела его разочарование, потому что всей его красоты было не достаточно, чтобы завоевать сердце его отца.
Я почувствовала что-то, что не ожидала от себя — жалость.
— Помогите нам спасти Мистраля, и Вы можете продолжать жить. Промолчите — и я не смогу Вам помочь, Баррис.
Шолто осторожно посмотрел на меня, чтобы не выказать удивление, но думаю, что он услышал в моем голосе жалость и это было для него неожиданно. Что ж, не могла его винить в этом. Баррис помог убить мою бабушку, и попробовал убить моих возлюбленных, моих будущих королей. И все же это был не он. Он лишь пытался понравиться своему отцу и использовал единственный свой актив — его чистую кровь сидхе и всю противоестественную красоту.
У Финбэра не было ничего, чтобы заключить сделку с Саир, кроме белоснежной красоты его сына. Быть принятой при Дворе, иметь любовника-сидхе с чистой кровью и даже возможно мужа, который стал для Саир ценой за жизнь Бабушки. Это была та же цена, за которую бабушка согласилась выйти замуж за Уара Жестокого несколько столетий назад. Выйти замуж и остаться в Благом Дворе — это невероятный шанс для существа наполовину человека и на вторую — брауни.
— Скажи нам, Баррис, или ты умрешь в одну из следующих ночей.
— Скажи им, — со страхом произнесла Саир. Она не знала подробности плана убийства Мистраля, она только знала о его существовании.
— Предатель вызовет его из ситхена, а на открытом пространстве стрелки используют холодное железо для убийства.
— Где это должно произойти? — спросил Шолто.
Баррис рассказал нам. Он признался во всем, а в это время несколько гвардейцев короля схватили Финбэра. Король действительно ушел, скрылся в безопасном месте. Финбэра удерживали не потому, что он пытался сделать против меня, а потому, что его действия могли быть расценены как начало войны против Двора Неблагих. Это было смертным преступлением в обоих дворах, и не нужно было дожидаться приказов короля или королевы, чтобы не вызвать войну. Я отлично понимала, что на реализацию такого плана Таранис давал свое согласие, хоть и не напрямую.
Кто избавит меня от этого опасного человека? — пусть это будет совершенно бесспорный случай, чтобы он мог дать клятву… Но Таранис был добычей для другого суда и другой ночи.
Я попыталась развернуть свою лошадь к дверям и поспешить на помощь Мистралю, но лошадь лишь закачала головой. Она нервно гарцевала на месте, но не разворачивалась.
— Мы сначала должны закончить с этим делом или мы так и застрянем здесь, — сказал Шолто.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, затем я повернулась к Саир, все еще прижатую к стене и окруженную собаками. Можно ли их использовать как оружие? Возможно, они разорвали бы ее для меня, но не уверена, что хотела бы это видеть. Кроме того, это заняло бы больше времени, мы же нуждались в чем-то более быстром, чтобы успеть
спасти Мистраля и для моего собственного душевного спокойствия.Шолто протянул мне костяное копье. Оно из воздуха появлялось? Это была одна из регалий королевского сана Слуа, но оно было потеряно несколько столетий назад, задолго до того, как Шолто занял трон. Копье и костяной кинжал вернулись к нему вместе с дикой магией, которую мы вместе вызвали.
Я взяла копье.
Саир закричала:
— Нет, Мередит, нет!
Я поудобнее перехватила копье, чтобы замахнуться.
— Она умерла на моих руках, Саир.
Она обратилась к кому-то за моей спиной.
— Дедушка, помоги мне!
Я успела подумать — что он скажет?
— Дикую охоту невозможно остановить. У меня нет времени на слабаков.
Саир повернулась ко мне.
— Посмотри, какими мы стали благодаря ей, Мередит! Из-за нее нас никогда не примут наши собственные люди.
— Дикая охота вызвана моей местью, Богиня творит через меня, Консорт приходит ко мне в видениях; я — сидхе! — Я использовала обе руки, чтобы погрузить копье в ее грудь. Я почувствовала, как наконечник уперся в кость и надавила сильнее, чтобы проткнуть ее. Ее боли, крови и мяса было недостаточно, чтобы остановить оружие, чтобы заглушить мое горе.
Саир смотрела на меня, пока пыталась удержать руками проткнувшее ее копье. Смотрела так, словно не могла поверить случившемуся. Я смотрела в ее глаза, так похожие на глаза бабушки, и видела, что страх смениться замешательством. Кровь сочилась изо рта. Она пыталась заговорить, но так и не смогла ничего произнести. Ее руки упали. Жизнь стала уходить из глаз. Люди говорят, что когда люди умирают, то блекнет свет глаз, но это не так. Свет уходит из глаз, свет, который делает людей живыми и именно с его исчезновением они умирают.
Я выдернула копье, стараясь не нанести больше ущерба, но вытащить из ножен плоти и кости. Ее тело начало заваливаться и соскользнуло на пол.
Глядя на окровавленное копье, я пыталась хоть что-нибудь почувствовать. Вытерев копье о подол своего платья, я вернула его Шолто. Мне нужны были обе руки, чтобы продолжить путь на лошади.
Шолто забрал из моих рук копье, наклонился и нежно меня поцеловал. Его щупальца осторожно и мягко погладили мои руки, пытаясь успокоить меня. Рано было успокаиваться, впереди нас ждала работа, которую нужно было успеть выполнить до окончания ночи.
Я освободилась от мягкой заботы, предложенной Шолто и сказала:
— Едем.
— Спасти твоего Повелителя Грозы, — сказал он.
— Спасти будущее волшебного царства. — Я развернула кобылу и теперь она послушалась моей руки. Я ударила ее пятками и мы поскакали во вспышках зеленых огоньков. Наша сверкающая белым, как полная луна, кавалькада поглотила другие цвета тронного зала благих, казалось только мы отбрасывали серебряные и золотые отсветы. Мой дедушка приветствовал меня, когда я проезжала мимо него, но я не ответила ему. Для нас открылись украшенные драгоценными камнями двери.
Я прошептал, «Богиня, Консорт, помогите мне, помогите нам успеть».
Мы снова проехали мимо большого дуба, и снова был момент мгновенного волшебного перехода, но теперь без иллюзий — не было никакого летнего луга. Мы сказали по мраморным полам благого двора и вновь оказались вне ситхена. Нас окружала ночь.
Темноту перед нами разорвала молния не от неба до земли, а от земли и до неба. И я испуганно закричала:
— Мистраль!
И мы поскакали навстречу новому бою. Скакали по высокой траве, тянущейся к небу, мчались как ветер к моему Повелителю Грозы.