Глория
Шрифт:
Илья одобрительно кивнул ему в ответ.
— Хорошо. Я рад, что мы с тобой поговорили, — похлопал Макс по плечу друга и посмотрел на часы, — О-о-о, нам пора. А то ведь Щеглов нам головы открутит за опоздание.
— Макс, а ты правда не знаешь, о ком говорила Толмачёва?
— Не знаю, честно. Но в скором времени мы всё узнаем.
— И что тогда? — в голосе Ильи снова появилось еле уловимое дрожание, напряжение.
— Тогда? Я думаю, что тот, кого назовут сам должен решить, станет он рисковать жизнью или останется на Земле. А я, как капитан команды и просто друг, буду держаться
Слова Макса окончательно успокоили Илью, и они вместе отправились на занятия.
Сегодня команда Басаргина обучалась навыкам управления кораблём и изучали его устройство. То ли слова Макса так подействовали на Илью, то ли от того, что в этом деле он был словно рыба в воде. Да только сегодня ему не было равных. Он удивлял инженеров своими глубокими знаниями в области космических технологий и механики. А один из преподавателей, пожилой профессор Цымберг Лев Ефимович, даже сказал Илье:
— Вижу, коллега, для вас наши, с позволения сказать, современные подходы и воззрения уже малы. Вы из них выросли.
Да, такое признание было настоящим триумфом. Илья чувствовал себя, без преувеличения, победителем. И сегодня он получил наивысший бал.
Вечером команда ужинала в столовой.
— Поздравляю с долгожданным признанием, Королёв, — неожиданно сказал Павел, подняв при этом кружку с чаем высоко над головой, словно провозгласил тост.
— Спасибо, — немного смущённо произнёс Илья, — Но в этом ничего такого нет. Я же инженер, всё-таки. Причём, наш «Одиссей» — это моё детище. Я знаю его, как свои пять пальцев.
— Вот поэтому, после сегодняшнего дня мне будет гораздо спокойнее лететь в космос, — и Тигран хитро посмотрел на Илью.
— Почему именно после сегодняшнего дня? — спросил его Павел, продолжая уплетать воздушное пирожное и запивать его ароматным горячим чаем.
— Да потому, что наш Королёв сегодня не облажался. А даже наоборот, показал наилучший результат, — пояснил Тигран.
— Стоп-стоп, минуточку, — остановил его Илья, — То есть ты хочешь сказать, что до сегодняшних занятий ты сомневался в том, что я смогу управлять кораблём, который я сам же и создал?
— Ну, если у нас зашёл такой откровенный разговор, то да. Я действительно до сегодняшнего дня сомневался в том, что ты сконструировал «Одиссея» лично. Понимаешь, с теми деньгами, что есть у твоего отчима да, и судя по всему, у тебя тоже, я думал, что ты вряд ли станешь заниматься таким скучным делом, как проектирование. Извини меня, дружище, но я думал, что за тебя это делают другие, специально обученные люди. Мне стыдно за то, что я был о тебе такого мнения. Ты вырос в моих глазах.
Илья улыбнулся ему в ответ и похлопал по плечу Тиграна, что сидел рядом с его левой рукою.
Пока за столом шла такая оживлённая беседа, Макс отвёл Алекс в сторону, вызвав её на разговор.
— Что вам нужно, капитан Басаргин, — резко бросила она в его сторону, продолжая отворачиваться от него и смотреть куда-то в даль.
— Мне нужно извиниться перед вами, Александра, — сказал он, пытаясь заглянуть её в глаза.
— С чего это вдруг?
— Я повёл себя бестактно и обидел одну прелестную, милую девушку. Алекс, ну
правда, хватит дуться.После этих слов Алекс повернулась к нему лицом. Она посмотрела на него своими огромными карими глазами и, улыбнувшись, сказала:
— Дошло, наконец-то. Ладно-о-о, мир.
Алекс протянула ему руку и Макс ответил ей крепким рукопожатием.
Кирилл Дмитриевич Вельможный сидел в своём роскошном кабинете и пил виски. Маленькими, дробными глотками он смаковал этот благородный, крепкий напиток с поистине мужским характером. Рабочий день уже был окончен, и будущий хозяин компании мог позволить себе немного расслабиться. Но домой Кирилл Дмитриевич не спешил. Ведь на часах было шесть часов вечера и у него была запланирована ещё, пусть и не официальная, но очень важная встреча.
— Разрешите, — на пороге кабинета, на известно откуда, появился полковник Щеглов.
— А-а-а, полковник. Проходите, — пригласил его Вельможный, — Может виски?
— Нет-нет, благодарю, — резко отказался Борис Константинович.
— Ну что же вы? Не поддержите мне компанию? — настаивал Кирилл Дмитриевич.
— Прошу прощения, но никак не могу. Есть ещё кое-какие неотложные дела. Поэтому и отказываюсь.
Видя, что беседа с полковником не совсем клеится, Вельможный решил перейти сразу к делу.
— Ну-с, как наша команда? Уже готова к полёту? — продолжая потягивать виски, спросил он.
— Если говорить об уровне их подготовки в процентном соотношении, то готовы они процентов на тридцать. И это самый оптимистичный вывод. Поэтому я к вам и пришёл, Кирилл Дмитриевич. Я прошу у вас отсрочки старта.
— На какой срок?
— Как минимум три месяца.
— Три месяца, — повторил Вельможный и задумался над просьбой полковника. — Три месяца.
Он достал сигару из позолоченной шкатулки, что покоилась на краю его рабочего стола, и закурил. Немного поразмыслив над словами полковника, Вельможный спросил:
— Какие результаты у них по подготовке?
Полковник достал из кожаной папки, что всё это время держал при себе, свой рапорт и положил его перед Вельможным.
— Капитан Басаргин: лучший результат по переносимости нагрузок. В том числе при старте и приземлении. Тигран Даниелян — механик. Получил максимальную оценку по работе в условиях невесомости и космического пространства. Александра Лебедь показала лучший результат по выживанию после приземления, в экстремальных условиях. Высший бал по тесту на психологическую устойчивость опять-таки у Басаргина, — полковник сделал краткое резюме по своему докладу и замолчал.
— А Илья? Он в чём-нибудь отличился, проявил себя? — втягивая горько-терпкий дым кубинской сигары, спросил Вельможный.
— Управление кораблём, его устройство и оборудование, — коротко ответил Щеглов.
— Ну вот! Ожидаемо конечно, но всё же! Полковник, — Кирилл Дмитриевич встал со своего места, оставив сигару в хрустальной пепельнице, он подошёл к Щеглову и сел рядом с ним. — Они дополняют друг друга, словно один слаженный организм. Роли у них, я так понимаю, распределены. Так что, я за них спокоен. Пусть летят с миром. Может и правда найдут эту пресловутую Глорию. А?