Глория
Шрифт:
— Нет, — покачал головой Макс. — Я подожду, пока она натанцуется, выдохнется полностью и тогда привезу её в корпус.
— Ну смотри, как знаешь, — пожал плечами Тигран и подошёл к Картелёву и Седых. Павел так сладко спал на плече Ильи, что, когда его голова стала соскальзывать со щуплого плеча инженера, подложил свою правую руку себе под щеку, а левой обнял Илью.
— Постой, не трогай их пока, — остановил Макс Тиграна. Проведя рукой по своему браслету, он выбрал нужную ему опцию. В воздухе, над его ладонью появилась небольшая рамка, размером примерно в пять сантиметров по диагонали. Макс навёл её прямо на спящих товарищей. — Хочу сфотографировать их, — хихикнул
Макс снова провёл рукой по браслету, и камера исчезла. Затем он помог Тиграну погрузить два спящих пьяных тела в такси, и отправил всех троих обратно в корпус. А сам вернулся в клуб, но Алекс там он не нашёл. Не на шутку испугавшись, он подбежал к бармену.
— Простите! Вы не видели здесь девушку. У неё такие, длинные каштановые волосы и…
— Да в гальюн она пошла, — услышав их разговор, сказал официантка. Она крутилась возле барной стойки с подносом и грязной посудой.
— В гальюн? — переспросил Макс.
— В туалет, по-нашему, — усмехнулся бармен.
— Плохо ей стало, — пояснила официантка. — А как вы думали? Столько выпить, а потом ещё и взболтать всё внутри. О! — воскликнула она, посмотрев в сторону, — Да вон она, ваша девушка.
Алекс шла вдоль стены, пошатываясь и качаясь из стороны в сторону.
«Надо её забирать отсюда. Иначе хуже будет», — подумал Макс.
— Алекс, нам пора уходить.
Макс закинул её левую руку себе на плечи. Нежно обхватив её за талию, чтобы Алекс не упала на пол, он направился к выходу.
— Я хочу ещё танцевать. Пусти меня! — она пыталась освободиться из крепких рук Макса. Но все её попытки оказались напрасными.
— Даже и не думай. Я отвезу тебя обратно к бюро.
Макс был непреклонен и дал Алекс понять, что для неё танцы на сегодня закончены. Как, впрочем, и распивание алкоголя тоже.
Заранее расплатившись с официанткой, Макс вывел Алекс на свежий воздух. Ночная прохлада немного привела её в чувства и прояснила, затуманенный абсентом, разум. Она перестала просить Макса вернуться обратно в клуб, и танцевать всю ночь напролёт. Вместо этого, она смиренно шла рядом с Максом до машины такси. Но спокойствие длилось не долго.
— Стоп, — остановилась она как вкопанная.
— Что случилось, — спросил её Макс. — Ты что-то забыла в клубе?
— Нет, — покачала она головой, — Не в этом дело.
— Тогда в чём?
Макс заглянул в её бездонные глаза, будто бы хотел прочесть её спутанные мысли.
— Алекс, пойдём! Нас ждёт машина.
— Подожди, — остановила она его снова, — В скольких кварталах отсюда наш корпус?
— Кварталах в пяти. А что? — он всё ещё не понимал, к чему она клонит.
— Я не хочу ехать в машине. Мне станет плохо. Давай прогуляемся до корпуса пешком. Тем более здесь недалеко.
Макс видел, что состояние у Алекс, так сказать, «средней паршивости». Что ей на самом деле лучше прогуляться пешком. А то и впрямь может стошнить и разморить.
— Ладно, пойдём, — согласился на её уговоры Макс и отпустил такси.
Они медленно брели по тихой ночной улочке пригорода. И дорогу им освещали лишь звёзды. Дул тёплый лёгкий ветерок и пахло, раскалённым за день, асфальтом.
Алекс сняла свои туфли на высоких каблуках и шла босиком. Алкоголь, который мешал ей трезво мыслить, уже успел выветриться. И они болтали о том и о сём. А через время и не заметили, как подошли к стенам бюро. Также, как и главный, корпус «В» находился
под строгой охраной. И попасть туда возможно было только после процедуры сканирования сетчатки глаза. Процедура, конечно, безболезненная, но крайне неприятная. Яркий зелёный луч сверху вниз скользил по склерам глаз, и на долю секунды ослеплял своим острым, как лезвие, светом.— Ух, не люблю я это, — Алекс потёрла глаза обеими руками и отошла в сторону. Она подождала Макса, пока он проделает тоже самое, то есть «засветится». Только после этого их пропустили.
Они шли через дворик, представляющий собой аллею, которая вела к корпусу «В». Именно здесь располагались комнаты курсантов, проходивших подготовку перед полётами в космос. Жили здесь и преподаватели, которым приходилось подолгу оставаться за стенами этого учреждения. Кроме команды Басаргина, центр работал и с другими лётчиками-космонавтами. Будущими и настоящими.
— Как же не хочется возвращаться в душную комнатушку, — потягиваясь, сказала Алекс и сошла с аллеи в сторону. Босыми ногами она прошлась по газону и, неожиданно для Макса, сначала села, а потом и вовсе легла на траву.
— Ты что удумала? — насторожился он, — Ты здесь спать собираешься, что ли?
— Не знаю. Может быть, — мечтательно протянула Алекс и, положив руки под голову, посмотрела на звёздное небо. — А знаешь, так они ещё красивее. Как-будто манят, зовут к себе. Такие далёкие, загадочные. Какие миры они освещают?
Макс, недолго думая, последовал её примеру и растянулся рядом. Роса уже упала на траву, и влага пропитала их одежду. Но этот факт нисколько не смущал ни Макса, ни Алекс.
— Да, ты права, — выдохнул Макс, — Они прекрасны!
— А если её нет, Макс? Что тогда? — внезапно спросила Алекс.
— Она есть! Это правда, как и то, что мы сейчас лежим с тобой на газоне и таращимся в ночное небо, — не раздумывая, ответил Макс.
— И всё же. Что, если Глория — всего лишь миф, выдумка одержимого профессора-фанатика, которым движет желание доказать всему миру правоту своей утопической теории? — Она приподнялась и нависла над Максом, опираясь на локотки. — Сколько их было? Тех, кто летал на поиски пропавшей экспедиции и Глории. И никто не нашёл ни одну, ни другую.
Алекс замолчала. Она смотрела в блестящие глаза Макса и ждала его ответ.
— Из всех нас мне казалось, что ты больше всех веришь в успех нашего путешествия.
— Я верю, Макс, правда верю. Но иногда просыпается здравый смысл, и вера угасает.
Макс усмехнулся. Прежде чем ответить ей, он закрыл глаза, а за тем произнёс:
— Кто-то из великих когда-то сказал: «Вера рождается в сердце и живёт в нём. Но очень часто разум запирает сердечные двери на ключ, при чём с наружной стороны». — Он открыл глаза. — Я не знаю, как тебе это объяснить. Но другие варианты, кроме того, что мы найдём Глорию, я даже не рассматриваю. В своём дневнике отец оставил много подсказок, о которых даже профессор Белоусов не знает. А если не знает он, не знают и те, кто искал наших родителей и Антиземлю.
Макс приподнялся с травы и облокотился на правую руку.
— Вера, Алекс, сокрушала города и возводила новые. Цитируя всё того же классика, добавлю: «Если задумал что-то важное — не отпускай веру. Держи её при себе».
Алекс замолчала. Она снова легла на траву и упёрлась взором в смолянисто-чёрное небо. Она задумалась над словами Макса. Потом о чём-то своём. Наконец, она сказала:
— Больше всего в жизни я боюсь разочаровываться. В родных, в друзьях, в ожиданиях. Даже в самой себе. Когда это происходит, внутри меня как будто что-то умирает.