Главная Альма
Шрифт:
Девчонки заволновались и предложили поискать местечко попроще, когда заглянули в меню. Но я уверил их, что готовят здесь отменно и цены вполне приемлемы. Мои спутницы заказали блинчики и по чашечке травяного чая со льдом. Я взял кашу и пару мясных биточков. Пить я решил пиво.
Сестры рассказал мне, что было, после того как я ушел с экзаменации. Как я и думал ни чего интересного. Аннике "отстрелялась" на отлично, а Лену ни кто не валил, так что и она сдала (что я уже знал). Пиров вручил им аттестаты, поблагодарив за старание, и отпустил пару колких реплик в мою сторону. Видимо сильно я ему досадил во время спарринга. На сколько мне было известно, Ольжич был хороший колдун, но жил он очень долго и с годами его характер портился. А после того как он стал вампиром то и вовсе огрубел. Лишь в последние годы после женитьбы его сердце смягчилось. Во многом этому поспособствовало то, что он стал отцом. Много легенд ходило об этом маге. И самой таинственной была история его обращения. Почему он стал вампиром, ни кто точно не знал. Ну, уж точно не для перехода на уровень великого мага, в то время он уже был им. Самой правдоподобной, я считаю вот какую.
Пиров - чернокнижник - постигая тайны древней некромантии, исследуя
Так Ольжич Пиров стал вампиром. А так как он был уже великим магом, то Совет дозволил ему стать основателем нового клана - клана Ольжичей. Древним родам вампиров пришлось признать это право за Пировым, но без особой охоты. Все это из-за "лицензий на кровь". Каждый клан в начале года получает квоту на человеческую кровь - жертв охоты. Эта доля зависит от пожертвований клана Главной Альме и его полезности для Совета. К примеру, воины клана Руук - ночная стажа Башни, и они получают свою долю не зависимо от того внесли они деньги или нет. Остальные кланы покупают свои доли на торгах в канун Рождества. Иногда для увеличения своей квоты кланы стараются умилостивить Совет, преподнося подарки и т.п. Но если они осмелятся предложить деньги члену Совета или шантажировать его, за дело берется Тайная канцелярия и ее исполнители. Эта организация наделена практически неограниченной властью, и все свои действия производит от имени Совета и Главной Альмы. Для мага служба в Канцелярии более престижна, чем работа на самую влиятельную корпорацию. Подобная должность достается большим трудом и высочайшей протекцией со стороны членов Совета. Точное число исполнителей известно не многим, но все хорошо знают их капитанов.
Глава V. О насекомых.
Детство его было самым обычным и не примечательным. День за днем он пропадал во дворе со своими друзьями: гоняя мяч, играя в снежки, строя картонные крепости и убега купаться на речку. Родители растили его добрым отзывчивым ребенком, и у него было много друзей сперва в саду, а затем и в школе. Ему исполнилось двенадцать лет, и он стал самым старшим в своей кампании из-за того, что долговязый Генка переехал в Севастополь.
Во время летних каникул, когда все его друзья разъехались по бабушкам и санаториям. Он дни на пролет одиноко бродил по улице, чувствуя себя, последний защитником двора. Он даже пару раз подрался с мальчишкой из соседнего. Соседи частенько ходили через их двор, так как это было кротчайшее расстояние до реки. Этот парень также как и он остались без своей кампании. И из-за малого количества участников драки и отсутствия зрителей обычного удовольствия они не получил, а лишь навешали один другому пару тумаков и разошлись по своим делам. Да вот только у него ни каких дел не было. Однажды после обеда он вышел на улицу и сел на лавочке возле своего подъезда. Это было лучшее место во всем дворе, летом тенек от деревьев и самого дома дарил прохладу, а зимой здание закрывало от пронзительного холодного ветра. К дому подъехал грузовик, из кабины вылез широкоплечий мужик. Ему на руки спрыгнула девчонка лет двенадцати. Мужчина что-то сказал ей на ушко и указал на бездельника на скамейке. Девочка хлопнула его по плечу и обижено протянула:
"Да он же маленький".
Подобное замечание мальчишке не понравилось. И он пулей подлетел к приехавшим и возмущенно сказал мужчине, а не девочке (игнорируя ее присутствие):
"Ни чего я не маленький, мне уже двенадцать".
Отец девочки улыбнулся и сказал:
"Если не маленький то может, поможешь нам. Ты из этого подъезда? Тогда мы твои новые соседи".
"Хорошо, а что нужно?"
"Бери вещи в машине и неси за мной. Только не бери очень тяжелые. А то я вас мальчишек знаю, все силой своей похвастаться хотите, а мне потом и носить нечего". Он засмеялся и потрепал парня по голове. Мальчишка кивнул и пошел к кузову. Два грузчика уже доставал диван.
"Ты кто? А помощник. Ну, бери помощник, лампу только аккуратно. На пятый этаж".
Девчонка подошла сзади и строго заметила:
"Это моя лампа. Осторожней".
Как же ему не понравилась эта наглая воображала. Все они такие думал он, считая ступеньки. Лифт не работал.
Через два дня он думал совсем по-другому. Она стала его лучшим другом, но не, потому что другие разъехались, а потому что они понимали друг друга, как ни кто. Это была настоящая дружба, но она была обречена. Они дрались и раньше, как дерутся друзья или родные брат и сестра. Она была выше его ростом, но он все же был крепче, и когда она колотила его что было силы, он терпел и лишь иногда толкал или дергал за одну из рыжих косичек, но и то так, что бы позлить. Но в этот раз она в запале, от собственного бессилия видя, как он хохочет от ее ударов, укусила его за ухо. И укусила так сильно, что капельки крови брызнули на футболку и лицо. Он закричал и сжался. Девушка кинулась по комнатам в поисках ваты, бинтов и йода. Когда она вернулась, он сидел на диване, отвернувшись к стене. Рукой он закрывал левое ухо, а правое продолжало кровоточить.
"Ты что? Я же укусила за правое!"
"Не хочу, чтобы ты откусила мне и левое",- зло сказал он, пока она обрабатывала ему рану йодом.
"Больно"?
Он посмотрел на нее и тихо в пол голоса сказал:
"Я люблю тебя",- и поцеловал ее в губы. Секунду они были безучастны и скованы страхом, но все же ответили ему взаимным поцелуем. Она обняла его за плечи, а он положил свободную руку (другой он все еще зажимал левое ухо) ей на талию, а может и не многим ниже. В ее объятиях он чувствовал себя самым счастливым человеком во всем мире.
Он вырвался из ее объятий, ловя руками воздух в поисках опоры и спасенья. Ее глаза расширились от ужаса, мальчик рухнул на пол, извиваясь, он пытался вдохнуть воздух, но не мог. Бледными руками он сжал свое наряженное горло в попытке вжать в него воздух. Девушка кричала от ужаса и страха, она кинулась прочь из комнаты звать на помощь
соседей.Врачи были неумолимы. Толком что-либо объяснить они не могли. Одни говорили о мутации эндокринной системы, другие о нарушении работы высших нервных центров. Он плохо понимал, что это значит на языке медицины, но для него это был страшный приговор. Он больше не мог встречаться с ней и другими девушками.
С того дня в его жизнь вошло одно уравнение "потеря девственности равна смерти". Его родители переехали в другой район и перевели его в другую школу. Но этому предшествовал долгий курс терапии. Лечение не дало положительных результатов, а привело к потер волос. Его лысая голова вызывала косые взгляды и смех за спиной со стороны сверстников. От придирок басоты его защищали внушительные размеры. За год лечения он усиленно занимался спортом: секции рукопашного боя, тренажерные залы, легкая атлетика. Он искал ответ в силе своего тела, но там его не было. Три года тренировок сделали его хорошим атлетом. Параллельно с этим он углубился в науку: формулы, законы и олимпиады. Но и холодный разум точных наук не давал ответов на его вопросы. А он продолжал свой поиск. Философия дала почву для размышлений и построения правильных вопросов. Религия дала утешение, но не ответ.
Он без особых проблем сдал вступительные экзамены в институт. И в тот день он решил для себя, что не доживет до выпускного. Он полюбит, и полюбят его, и он умрет в объятьях любимой. В группе его любили, но не так. Быть может, он просто был не в состоянии почувствовать любви по отношению к себе. Ибо пять лет в его груди гнал кровь бесчувственный кусок льда не знавший любви и ласки.
Так прошел год учебы в ВУЗе. Прошел бы и еще один, если бы не одна факультетская дискотека. Он не охотно ходил на подобные мероприятия и пришел в тот вечер исключительно под давлением друзей. Вокруг все танцевали и пили, пили и плясали. А ему весь этот бедлам был не по нутру. Он одиноко сидел за столиком своей компании и с иронией взирал на гормональный взрыв вокруг него. Он решил выйти на улицу подышать свежим воздухом. Благо уже наступила весна, и суровые февральские холода уступили мартовской оттепели и ее безумным котам. На часах было за полночь, и небо укрыло город звездным полотном. Он обошел здание дискоклуба, возле входа было людно и шумно. Как ему показалось, даже кто-то дрался. Смотреть на потасовку особого желания не было, и он выбрал местечко поукромней за домом. Он не курил и не пил, а просто смотрел в ночное небо, думая о том, что кто еще, сейчас, смотрит в это же самое небо и думает свои сокровенные мысли. Неожиданно вслушиваясь в голос ночи, он услышал его вполне отчетливо и совсем рядом. Это были всхлипы и бормотания. Он осмотрелся и увидел в тени деревьев лавочку, на которой кто-то сидел. По началу он сказал себе, что это не его дело, но любопытство подтолкнуло его в спину. И он подошел к плачущему силуэту. Силуэт оказался девушкой дрожащей над листком бумаги ее крупные слезы падали на белый лист, размывая слова. Она пыталась разорвать его, но руки ее не слушались и по этому она просто мяла бумагу. Подобное зрелище кого-нибудь рассмешило, а в ком-то вызвало жалость. Но он был беспристрастен. Хладнокровно взял из ее рук письмо, она даже не сопротивлялась и не успела испугаться. И у нее на глазах разорвал его, а затем и конверт лежавший на скамейке.
"Все проходит, пройдет и это".
"Что"?
"Кто. Соломон".
Так он познакомился с ней. Она понимала его боль и одиночество. Она и сама была одинока. Их отношения росли и крепли. О своем приговоре он рассказал в первый же день знакомства, и она сказала, что ей все равно будет между ними секс или нет. Но чем больше они проводили времени вместе, тем больше понимали неизбежность близости. Их тянуло друг к другу, и они ни как не могли это изменить. Над ней смеялись все подружки и уговаривали бросить его, но она не могла и не хотела. Это была любовь или даже страсть - необузданное желание быть вместе, быть рядом. Его врач, наблюдавший его с двенадцати лет, говорил, что он умрет. И "палачом" молодого парня будет его безумная любовь к девушке научившей его любить. Но парень открещивался и твердил, что не расстанется с ней, и они будут вместе. Когда он привел ее в свой дом, знакомить с родителями мать и отец в один голос говорили, что она хорошая и славная, но не для него. Разразился скандал и он ушел из дома со словами, что он умрет, но умрет в объятиях любимой. Она же сказала, что жить без него не сможет и уйдет из жизни вслед за ним. Быть может, это было театрально, но как они решили, так и сделали. В день ее рождения он принес ей огромный букет роз и бутылку дорогого вина. Она любила эти цветы, а он ценил вкус хороших вин. У одного приятеля она раздобыла пузырек с ядом. О яде она ни чего не сказала ему, так как он долго уговаривал ее одуматься, говоря, что у нее вся жизнь впереди и т.д. и т.п. Она сделала вид, что вняла его уговорам и более не помышляла о смерти. Во время ужина она не заметно подлила себе яд в бокал и выпила до дна. Он взял ее на руки и отнес в спальню. Он знал, что не нужно спешить, умрет он во сне, когда она, прильнув к его груди, будет спать и не услышит его тихого стона. Она помогла справиться с волнением и тихонько шептала на ушко, чего ей хочется, и что он должен делать и как целовать. Он ласкал ее тело в первый раз, и впервые касались его тела женские руки в интимной игре. Его губы целовали ее нежную кожу, и под каждым прикосновением она вздрагивала и что-то шептала. В момент, когда он вошел в нее, она застонала, он же зарычал, почувствовал, как рвется его сердце. Но он смог сдержать свою боль, задавив ее жгучим чувством экстаза рвущим его на части. Движения их стали плавными, и страсть стихала, дав время перевести дыхание и ощутить сладость момента. Он лег на спину, предоставив ей свободу действий. Сердце болело все сильней, но не подавал и виду, снося внутреннюю боль ради нее...
Она прильнула к нему и рассказала о яде и о том, что по утру они не проснуться вместе. Он не чего не сказал, а обнял и погладил ее по голове, словно утешая нашкодившего ребенка. Если что-то и можно было сказать, то было уже поздно...
Утреннее солнце весело заглядывало в окна домов. Но лишь в одном окне ему были не рады. Он сидел у кровати и смотрел на ее лицо ее красоту и безмятежность. Он встретил рассвет один, и обманул и ее и себя...
Он лежал рядом с ней и ждал, сжимая в кулаке пустой пузырек. Яд проникал в его кровь и стремительно несся к сердцу, чтобы остановить навсегда мощный насос...