Гимн неудачников
Шрифт:
Вот чур меня, чур. Все Юстины - это клинический случай стохастического распределения вероятностей. Что творят - непонятно, когда и кому за это попадет - тем более.
– Да? Впервые слышу.
Я прижался к дереву щекой, прикрыв глаза и вспоминая тот самый разговор...
***
...Первое, что я помню - серую фигуру с маской вместо лица, перезвон колокольчиков и теплую ладонь, касающуюся лба. Как будто я вернулся назад во времени, и все, что случилось с тех пор - просто один долгий суматошный и красочный сон. Мне было так уютно и хорошо рядом, я хотел только, чтобы
Они всегда уходят.
Дни летели за днями. Люди приходили и уходили - слабые тени тех, кого я ждал. До меня доносились их голоса; иногда они спорили, пытались что-то спросить... всего лишь эхо тех, кого я мечтал услышать. Мир уменьшился до размеров комнаты, а потом до уголка волшебного леса - переплетение лиан, цветов и листьев, изумрудный, песочный и красный. Картинка на потолке. Я почти ничего не чувствовал, и только постоянно ныло запястье... А так ничего не менялось - кроме разноцветных отблесков от витража на полу, которые то укорачивались, то вытягивались с бродящим по небу солнцем.
А потом хлопнула дверь, и человек в накинутом белом халате пододвинул к кровати стул и сел, заглядывая мне в лицо:
– Я здесь.
И я проснулся.
О больничных палатах целители Илькке имели свое, довольно оригинальное представление. Начать хотя бы со стрельчатого витражного окна, окрашивающего комнату в яркие цвета, поневоле поднимающие настроение. Тогда я еще не знал, что жители красят стекла, чтобы не сойти с ума от вечной серости. В Городе-у-Горы никогда не бывает солнца.
Стены и потолок кто-то расписал причудливым узором, в изгибах которого легко было потеряться. Чем я, в принципе, и занимался, разглядывая его день за днем в своем странном полусне-полуяви. Мне нравилось здесь, и даже умертвие, клубочком свернувшееся на стуле, притворялось милым и безобидным. И если его сюда пустили, значит, звать на помощь бесполезно.
– "Новая Заря", так?
Град с неохотой кивнул. Это многое, очень многое объясняло. Кого же еще из целителей моя судьба заинтересует больше, чем того, кто заварил всю эту кашу с нулевым уровнем?
– Ну и что это все означает?
– я сел, опираясь на подушки, досадуя на то, что тело еле шевелится, и раздраженно оттолкнул капельницу.
– Месть за провальный проект?
Он покачал головой:
– Ты никогда не задумывался, Найджел, почему над тобой оформили опекунство только тогда, когда твоя защита едва не рухнула? И почему остался ты один?
Много раз, теперь жалею.
– Белая магия. Вы неспособны выжить без нее, и она же вызывает полную зависимость, стирая личность и лишая собственной воли. Ты поступаешь ровно так, как хотят остальные, - безжалостно сказал целитель.
– Ты подчиняешься воле того, кто окажется рядом.Тогда, в лабораториях, ведь Эжен сказал тебе выжить любой ценой?
Я даже не стал отвечать.
– Ход исследований был верен, но нам не нужны были послушные марионетки, обожествляющие создателей. Мы хотели дать вам нормальную жизнь, а не...
– Все, стоп, хватит. Не надо про то, какое я ничтожество.
Умертвие послушно замолчал. Не то, чтобы я слишком уж удивился услышанному. Все логично, но... одно дело, когда ты говоришь
себе это сам, и совсем другое, когда окружающие это подтверждают. Почему-то ни слова Эжена, ни Смерти меня не волновали. Поругались, поми... затаили злобу. Град просто констатировал факт, не собираясь меня задеть, и вот это было в три раза обидней."Мы хотели сделать шедевр, а получилась халтура". Чудесно.
– Когда нас завалило... Когда нас завалило, никто не знал, где мы и куда отправились. Мы пытались разобрать завал... Но время шло. Никто не знал, где мы, - монотонно произнес Град, рассматривая переплетенные пальцы.
– Они не заслуживали таких мучений, и я пожелал, чтобы они умерли. Это была легкая смерть.
Я поежился от его мечтательной улыбки.
– И почему я раньше думал, что жизнь обладает абсолютной ценностью?
– Ты у меня спрашиваешь?
– мрачно осведомился я, полностью сбивая настрой.
– Действительно. Перейдем к делу. Я разбудил тебя, чтобы...
– Ты меня разбудил, чтобы спросить, хочу ли я помереть? Еще чудесней.
– ...предложить выбор. Если ты откажешься, я навсегда оставлю тебя в покое.
– У меня еще есть альтернатива? Просто фантастика! Помереть самостоятельно, или...
– Я - глава "Новой Зари", - терпеливо напомнил Станислав.
– Кое-что удастся сделать, пока до тебя не добрались Мария Энгель и координатор Илькке. Ты не сможешь им солгать, и вряд ли они согласятся терпеть умертвие.
Любопытно, а какая сейчас официальная версия? Судя по тому, что на окнах нет решеток, а нежить сидит здесь, а не в шахтах - далекая от истинной. Нет, стоп. Это он намекает, что способен сделать что-то полезное из моей пропадшей кармы?!
– Ха, допрос невозможен без согласия опекуна. Опекуна. Мда...
Я пристально посмотрел на Града, Град пристально посмотрел на меня. Нет, это плохой вариант. Действительно плохой вариант.
– Выбирай. Чего ты хочешь на самом деле?
Фигня вопрос. Эм... он что, издевается? Можно, я на чем попроще потренируюсь? Я глядел на умертвие и чувствовал, что делаю большую ошибку.
– Совсем забыл, - спохватился он.
– Друиды просили тебе передать.
На прикроватный столик перекочевало письмо, банка с яблочным вареньем и сверток из коричневой оберточной бумаги. Все-таки хорошие ребята реньевцы, особенно на расстоянии... Опасливо косясь на стеклянную банку в поисках скрытого подтекста, я потянулся к свертку.
Кулек с шорохом раскрылся, и на одеяло выпал ниморский нож с лезвием из синеватой тусклой стали.
***
Ветер гудел в лабиринте белых стен и скрипел ветвями, гоняя пыль и блеклые бесцветные листья.
Град, а точнее, Станислав, чтоб его, Юстин, интегрировался обратно в общество с пугающей быстротой. Не оставляет подозрение, что он единственный, кто получил от произошедшего настоящую выгоду; когда-нибудь я наберусь решимости и спрошу, что же случилось там, на поляне. Не сейчас. Потом. Он-то ответит, а мне потом с этим жить.
Почему он выпил всю силу? Потому что исчезла Ильда. А почему он позволил ей исчезнуть? Да потому что ты, Найджел, его об этом попросил. А теперь, последний вопрос: почему рухнула граница? То-то и оно.