Чтение онлайн

Прожить на Земле, а тем более в России, космический день, – это надо крепко постараться. Но и здесь хитрое племя оперов обеспечило себе преимущество: день службы им идет за полтора.

Поэтому для капитана Токмакова вечер еще не наступил. Вадим стоял лицом к городу, который успел полюбить. «Волжская твердыня» вдруг напомнила ему – наверное, от переутомления – космический корабль на старте.

Вдали розоватое зарево зримо подчеркнуло округлость земного шара: там на пивзаводе в три смены варили «Саратовское золотое», оставлявшее на губах приятный вкус ржаного хлеба.

1. «Адамова голова»

Зимний день догорал в окне бревенчатого пятистенка на окраине Саратова. В начале прошлого века пятистенок был домом старосты пригородного села Грушинка. А в начале нынешнего до него дотянулись щупальца мегаполиса и организованной преступности.

Мегаполис был представлен раздолбанной, в ухабах, улицей и черной трансформаторной будкой, на которые открывался вид из окна. Организованную преступность персонифицировали Ноздря и Чуй, сидевшие у окна. Третьим участником этой сцены был человек в кожаной куртке и черной шапочке, докладывавший об успешно проведенной акции.

Теперь шапочка не была раскатана чулком, открывая скошенные, словно обрезанные, мочки ушей и лицо пожившего и много повидавшего человека с крупными чертами, волевым подбородком:

– Когда я увидел, что у девки папка с документами из того же банка, где работал Костоправ, то решил ее подставить. Теперь ее пальчики на рукоятке пистолета. Легко могу засветить ствол ментам через одного бомжарика, как найденный в проходном дворе. Он же на очной ставке опознает телку. Пускай она потом поет что хочет. Никто ей не позволит снизить процент раскрываемости.

Человека в шапочке звали Скотч. Он был не местным братком – птицей свободного полета, которого специально подрядили для этой работы. Было у Скотча и другое погоняло – Паук. Обе клички отражали метод работы специалиста, который перед вдумчивым разговором всегда аккуратно пеленал «собеседника» клейкой лентой.

А вообще-то Скотч был киллером. Проще говоря, наемным убийцей. Он хорошо знал свое дело и сейчас был уверен, что клиенты останутся довольны. Неожиданный ход с подставой не предусматривался контрактом, был своего рода завершающим штрихом, который отличает профессионала от подмастерья.

Поэтому Скотч был удивлен, хотя и не показал этого, когда Ноздря – а он и был заказчиком – подвел итог:

– Волыну у себя пока заныкай, никому светить не надо. Человечка своего – наготове держать, телку – пасти, но аккуратно. Может, она тоже из ментовки, вместе с Костоправом там была. Ведь бумажки-то она ему прямиком несла. Тут к гадалке ходить не надо. Пока все.

– Понадоблюсь – я на связи, – кивнул Скотч, положив папку с документами на стол под окном. Через минуту его фигура, мелькнув на улице, скрылась за трансформаторной будкой, украшенной черепом с костями.

И эта – белая на черном – «Адамова голова» через дорогу смотрела прямо в окно пятистенка!

Ноздре стало вдруг не по себе. Убедившись, что его подельник Чуй зарылся в папку с документами так, будто это журнал с голыми бабами, Ноздря украдкой перекрестил грудь. Вот и еще один человек отправлен на тот свет по его наколке. Правда, чужими руками, и не человек, а мент, но это дела не меняет. Личный счет Ноздри в угольках вырос.

…На хуторе Яблоневом, где прятались Ноздря и Таймураз по кличке Чингисхан, сорвавшись из сумгаитского следственного изолятора, жили, как ни странно, староверы.

На одного из них у Чингисхана был хорший «крючок». Больше месяца недавние подследственные сидели в сарае, как раньше парились в одной камере пока оперативно-следственная бригада, собранная со всего Союза, выясняла причины сумгаитской резни. Еду Ноздре и Чингисхану приносил ветхий старик в «мирских», для чужих, мисках. Он-то и рассказал про угольки. За каждое черное дело черти для грешников подкладывают угольки на сковородку.

А каждый уголек, поясняла эта ветхая плесень, тлеет десять тысяч дней и ночей.

Уже тогда, больше десяти лет назад, Ноздре светил «лимон» на сковородке. А может и больше, кто считал, сколько доз наркоты он задвинул? А каждая доза, несомненно, приближала одних к последней черте, других, вроде Ноздри и Чингисхана, – к сковородке с угольками.

Сейчас бывший сокамерник поднялся – выше не бывает. В самом Нью-Йорке мазу держал. Он и раньше с фартом дружил. По возрасту был почти малолеток, по делам – орел. Вот и взлетел, но старых корешей не забывал. И как раз ему адресововалась посылочка «made in Чуй». То есть, новые угольки для сковородки.

Ноздря, в натуре, опасался того света. Отгораживался от него крестом на золотой цепи. Но тот свет все чаще давал о себе знать, по ночам присылая своих гонцов, особенно, как зарядишь нос коксом.

Вот и сейчас близилась если не ночь, то сумерки. Меньше суток оставалось до завершения крупного дела, спланированного прежним сокамерником, а нынешним бугром. После того, как америкосы вошли в Афган, где до них талибы почти вывели маковые плантации, благословенный красный цветок расцвел там пышным цветом. И хотя после этого Афганистан всех затарил своим «герычем», Чингисхан подал идею завести в Казахстане парочку героиновых лабораторий на местном сырье.

Зачем? Ноздря не спрашивал. Хан сам объяснил: никто долго в Афгане не держится. Если уж Советский Союз не справился, то штатовцы и подавно ничего не смогут, в коленках слабы, сидят на блокпостах со своим попкорном, так что возвращение воинов под зеленым знаменем не за горами, а ислам наркоту на дух не потерпит. Рынок освободится, и вот тут они свое возьмут по полной.

Ноздря снова порадовался, что в свое время парился с Чингисханом в одной хате. Котелок у того варил не так, как у других. А еще он ценил верность. И хотя жил за океаном, руки имел длинные.

Хан же вывел Ноздрю на Саратовскую фирму, готовую поставить столько, сколько нужно специфических химматериалов. И даже предложил кредит для закупок под умеренные проценты.

От кредита Ноздря и Чуй отказались, хотя прекурсоры [44] стоят дорого и для лаборотории их требуется много. Кредит в их представлении был неотъемлем от кидалова, а зачем кидать уважаемого брата? И в демократической России, и в независимом Казахстане достаточно банков, где отыщутся люди, готовые за известную сумму «отката» представить необходимый кредит.

Но вот что подельники восприняли с благодарностью, – это курьера, который доставит в Штаты героин «made in Чуйская долина». Правда, партия небольшая, на пробу, но тут уж Чингисхану виднее.

Общая сумма оказалась на нолик меньше, чем рассчитывали Ноздря и Чуй. Но и тут Чингисхан объяснил понятно: «При продвижении нового товара на рынок цены должны быть ниже, чем у проверенного продукта. Надо постараться, чтобы уже сейчас отвоевывать свою нишу на рынке отлично зарекомендовавшего себя афганского „герыча“».