Чтение онлайн

В стриженой голове Вадима зрели планы мести – один прекраснее другого. Потому что он узнал ковбоя!

Помимо него за столиком сидели голенастая девица с хмурым выражением лица и томный субъект в персиковом пиджаке, также хорошо известный Токмакову. В ближайшие полчаса и ему предстояло тоже отправиться головой в сугроб. Но месть такое блюдо, которое нужно подавать к столу холодным, и Вадим не торопился.

Гайворонский с увлечением смотрел на подиум. Людмилу Стерлигову сменила участница под псевдонимом Бантик – девушка восточного типа с волосами, заплетенными во множество косичек. Помимо косичек,

там тоже было на что посмотреть. Поэтому Вадим не стал отрывать коллегу, когда ковбой вдруг задергался, подхватил свою хитрую шляпу и пошел к выходу из зала, пригибаясь, словно под огнем.

Из «курятника» дверь вела прямо в коридор.

– Ты куда? – не оборачиваясь, спросил Гайворонский.

– В клозет, – ответил Вадим, нисколечко не покривив душой. Ибо где еще ковбой мог незаметно перезарядить камеру или устранить возникшую неисправность? Вот там они и поговорят по душам.

Кабинки в сияющем хромом и кафелем туалете оказались то, что надо. Их стенки не доходили до потолка. Всего «посадочных мест» было три. Токмаков занял боевой пост в центральном отсеке.

Ждать ему пришлось недолго. Ковбойские сапоги отбили чечетку по кафелю, и в кабинке справа раздались утробные звуки. Вадим подумал, что ковбой вызывает Ихтиандра, перепив фирменной водки «Сантехник», но оказалось, что так урчит вода в здешних унитазах.

Спустив воду, ковбой подозрительно затих. Встав на стульчак, Токмаков заглянул в соседнюю кабинку, и понял, что не ошибался. Шляпа была действительно макетом, и теперь оператор менял отснятую кассету на свежую.

Ощутив пристальный взгляд Токмакова, он резко поднял голову. Их глаза встретились, и по жуликоватым бегающим глазенкам ковбоя Вадим понял, что тот его узнал. Со времени вечера в «Голубых джунглях» прошло немногим больше недели.

– Стоять. Не двигаться, – негромко произнес Вадим, гипнотизируя ковбоя взглядом. Внешность у Токмакова была убедительная, и тот замер, словно примороженный: – Тебя в школе учили, что земля круглая? А это значит, что твоя подлянка к тебе же и вернется.

Оцепенение прошло, страх пробил ковбоя по́том:

– Я не виноват, это все Педулаев! Он приказал мне смонтировать те кадры… Вы там получились просто классно!

– Придется мне тебя убить, – не поддался на лесть Токмаков. – А пока давай отснятую кассету.

– Тогда меня убьет Педулаев. Точно. Он точно убьет меня за эту кассету. Там…

– Я знаю, что там, гнойный ты пидор! И сейчас засуну твою голову в горшок, спущу воду и буду держать, пока не задохнешься.

– Вы так не сделаете! За мной все ГЛТ-сообщество!

– Какое-какое?

– Сообщество геев – лесбиянок – транссексуалов, вот какое!

– Хорошо, я передам им твой труп, – очень спокойно и серьезно сказал Токмаков, и перегнувшись через стенку, воротником джинсовой рубашки сильно сдавил горло оператора. – Кассету!

Да, прав был Иван Гайворонский! Тысячу раз прав, указав на «Клозет» как местечко, где Вадиму Токмакову пригодятся его длинные руки! Через секунду в этих руках оказалась компактная видеокассета, и Вадим, ослабив хватку, спрашивал предметно:

– Что вы задумали на этот раз, уроды?

Чтобы разговор получился душевнее, Токмаков переместился в соседнюю кабину, закрыв дверь на задвижку, усадил клиента на

стульчак, благо тот уже привык к подобному седалищу за вечер в «Клозете», и продолжил разведопрос.

Ковбой, что подтверждалось удостоверением, оказался Василием Маляринским-Алякринским, оператором студии «П». А скрытую съемку осуществлял для программы «Русский секс», продюсер и ведущий которой господин Педулаев сидит сейчас за столиком и, наверное, уже волнуется.

– Он заплатит вам за эту кассету много денег, – осмелел Вася Маляринский-Алякринский. – Я понимаю, что не должен был давать те кадры из «Голубых джунглей» в эфир, но что сделано – то сделано. Подумайте, ведь деньги не бывают лишними. Мы поделимся – пятьдесят на пятьдесят!

– Пятьдесят процентов от много, – это сколько же будет? – спросил Токмаков подбрасывая на руке легкую видеокассету: – Ну-ка, вставь в камеру и прокрути на воспроизведение.

– Есть! – по-военному четко доложил Вася.

На откидном мониторе-видеоискателе вновь раскручивался конкурс «Мисс бюст». Опять беззаботно дефилировала по краю подиума Людмила Стерлигова, но теперь, уменьшенная до размеров миниатюрной статуэтки, выглядела тем, чем и была на самом деле – истинным произведением искусства.

Это тело не требовало больше никаких слов. Но паршивец Маляринский-Алякринский, изогнувший шею невероятным образом, чтобы смотреть на экранчик, не удержался:

– Классная телка, с такими грудями ей на обложке «Плейбоя» место, а не в этом дохлом Мухосранске!

– Молчите, проклятые струны! – оборвал его Вадим, перенявший от недавней своей знакомой – оперной певицы склонность к классическому репертуару.

Одновременно в голове его прокручивалась нехитрая оперативная комбинация. Правда, он всегда считал вербовку на компромате не самым лучшим способом обзаведения агентурой. Со временем компрометирующие обстоятельства теряют остроту и актуальность. И оказываешься при своих интересах, даже если твой человек не переметнулся на другую сторону, а просто ушел в тень.

Впрочем, в данном случае Токмакову и не требовалась верность до гроба. Одна-две недели, и он покинет Саратов. Но вот как он его покинет – на щите, или со щитом, то есть с пятьюдесятью миллионами долларов для российской казны, – это во многом зависело от женщины, которая сейчас голышом шагала по откидному экранчику видеокамеры – гибкая, как шпага, малюсенькая, словно оловянный солдатик.

Токмаков остановил воспроизведение и достал кассету. Ну и дурак же он! На чем собирался столбить женщину, которую любой обормот может увидеть голой на диком пляже. Кассетка с видеозаписью? Ну и прекрасно, любуйтесь на здоровье, разрешите только мне переписать на память…

– Ну так что, мы с вами договорились, или как? – подал голос Маляринский-Алякринский, порываясь встать с унитаза.

– Или как. Договариваются с девушками на дискотеке, а твое дело – слушать и надеяться, что в целости унесешь отсюда свои почки, – сказал Токмаков, легко входя в роль сотрудника службы безопасности ночного клуба. – Ведь русским языком написано для вас, козлов, – фотографировать запрещается! Репутация заведения для нас святое! А то, хочешь, отведу тебя к хозяину? Артур Николаевич живо устроит тебе раушинг – наркоз своей «Попрыгуньей»!