Ген преступника
Шрифт:
По несчастью, общество предпочитает не возвращаться к ушедшим страданиям.
Правительство подарило нам очередной светлый год, более нечего просить, и плевать, что люди продолжают умирать, а убийцы шнырять по улицам.
Людей отлавливают, как собак, в потемках хижин запустелых.
И сниться мне покой, но наяву,
Я вижу лишь сигнальный звон сирены и лица жуткие в поту, изнеможенны до предела.
Радио громыхает в машине, заполняя салон воинственными мотивами творения Рихарда Вагнера. До места назначения пара кварталов, но звон сирен служебных машин, песней разлетается на ветру, разрывают сон спящих
Журналисты толпятся около здания, словно муравьи у объедков, желая, выхватить сладкий кусок.
Желтая лента отгораживает многоэтажку от шумного мира. Службисты третьего ранга настойчиво выкрикивают упрямым телевизионщикам, просьбы, отойти, как можно дальше.
Вот же надоедливые.
Отсутствие электричества сковало здание немым молчанием, лишенное привычного жужжания ламп и техники. Темные глазницы окон поднимаются на двадцать этажей ввысь, исчезая за стаей серых облаков. Накрапывает дождь, и я все меньше хочу, переступать порог офисного центра.
Репортеры напирают на автомобиль, кричат, ругаются на нахала, что посмел,перегородить им обзор. Я выбираюсь из машины, пытаясь, не угодить в лапы сотрудникам газет и ведущих новостей.
За стеклянными дверьми офисника мир, будто замирает. В холе звенящая тишина, редкие светильники, что работают от запасного генераторадалекие звезды в темном лабиринте лестниц и кабинетов.
Лифты, контужены сбоем электроэнергии, стоят с закрытыми ртами вдоль стены, сверкая серебристыми дверцами.
Похоже, мне предстоит напрячь свои уставшие ноги и пыхать до десятого этажа, отрадно, что не до девятнадцатого или двадцатого. Как жаль, что службистам третьего ранга запрещено расследовать убийства без одобрения следователя повыше. Я бы мог, пролеживать в это время в кровати, рассматривая потрескавшийся потолок и заглатывая вторую порцию алкоголя. Эх…
Пот градом льется по спине. Пальто пропахло сигаретным дымом и сыростью. На часах 02.23.
На искомом этаже свет бьет белоснежным потоком от расставленных по периметру прожекторов. Уже на входе, в десяти метрах от трупа, видно, как зияют рубиновые лужи, растекшиеся по обе стороны от жертвы.
Коллеги из патруля толпятся в стороне, утомленные разглядыванием почившего битых сорок минут, пока я добирался до места. Вспышки фотоаппарата вылетают из камер, задерживаясь всего на секунду в пространстве, и вновь затухают.
Один из офицеров, молодой паренек лет двадцати, выскользнул из толпы патрульных и торопливого направился ко мне. В руках он сжимал тонкую папку с материалами дела и парочку исписанных ручкой листов, личные пометки.
Ужасная ночь, чтобы умереть. Не считаешь?
Мальчишка насупился и многозначительно вскинул бровь. Мой юмор пришелся ему не по вкусу или же он желал, как и я, по скорее покончить с синюшным и отправится домой.
Шон Рольф, дата рождения, место проживания, работает менеджером компании «Элком», семья: жена, дети отсутствуют. Не привлекался …ля-ля и тд. и т.п.
А есть что-то существенное? Проступки, нарушения? Приводы в отдел? Работа ведется не с именем, а личностью.
Службист предо мной нервно заерзал на месте, судорожно пытаясь, собрать мысли в кулак и высказать ответ на вопрос. Остальные присутствующие
недовольно покосились в нашу сторону и продолжили оживленное обсуждение, никак не касающееся совершенного убийства.Я что со столбами разговариваю?! Эй, вы!
Гнев подступает к горлу. Патрульные всегда отличались излишним эгоизмом по отношению к старшим товарищам. Я имел честь, прослужить парочку месяцев в одном из районных отделов. Изоляторы скрывают за решетками пойманных нарушителей; поток ругани доносится почти из каждого кабинета; трель телефонов разносится по коридору, будто заезженная мелодия. И так сутки напролет.
Простите, мистер Хэйс, но, сначала, вам необходимо взглянуть на труп. Думаю, ответов у вас прибавиться. Мы не решались, предпринимать каких-либо действий, без вашего ведома. С таким мы еще не сталкивались. Убийца, явно желает быть пойманным.тонким голоском прошептал патрульный, поглядывая в сторону трупа.
Скорее замеченным.
Что простите?
Давай сначала взглянем на труп, а потом сделаем выводы. Здесь нельзя, спешить.
Как скажите, мистер Хэйс.
Вблизи, труп выглядит отвратно. Посеревшая кожа источает зловонный запах падали вперемешку с дешевым одеколоном. Прошло небольше 6 часов, а аромат гнили распространился по всему помещению. Желто-коричневые ссадины сияют по всему телу. Разрез, тянущийся от пупка, до подбородка высвободил внутренности из телесных оков. Кишки бледной лентой, словно змеи, лежат на земле. Выпученные глаза, налитые кровью, запечатлели животный страх. Серебристые пули сверкают в простреленных легких.
Для случайного убийства, слишком много действий. Хватило бы одной пули, чтобы свалить с ног Рольфа, но исполнитель пошёл дальше. Он изощрился, возможно, получил удовольствие от проделанной работы. Крови много, первый снаряд поразил артерию, скорее всего в области шеи.
Он полностью раздет. Руки разведены в сторону, и крепко сжимают половые органы.
Прежде, чем мысли в голове пришли в порядок, глазам предстала еще одна важная деталь. На потемневших стёклах, словно глазурь, засохла кровавая надпись.
Он выстелил себе дорогу в Ад, а я помог ему лишь сделать шаг.
13
Мать моя…Не уж то религиозный фанатик?
Нет, пожалуйста. Окажись обычным социопатом, прошу.мое поведение слегка позабавило парнишку, что хвостом сновал за мной. Вы нашли что-то еще? Помимо телефона?
Нет, сэр.
Не знаешь, как скоро спецы починят электричество? Нам бы на записи видеокамер взглянуть. Я, конечно, сомневаюсь, что хоть что-то сохранилось, но все же.
Мои просьбы были услышаны работниками бригады, и комнату озарил желтоватый свет подвесных ламп.
Знаете, где находиться комната с оборудованием, считывающим записи? Или мне обратится к охране?голос эхом разнесся по квадратам полупустого помещения. Патрульные недоумевающее повернули серые лица в мою сторону и отрицательно замотали головой.
Эти парни вообще разговаривать умеют? Я ни одного слова не услышал с тех пор, как зашел.
Не сочтите их молчание за неуважение, мистер Хэйс. Они сразу почувствовали, что дело не упадет на голову отдела, слишком уж изощренный тип убийства.