Ген преступника
Шрифт:
Уж, лучше я попаду в преисподнюю, чем позволю, повторится событиям полувековой давности.
А как же МЫ?
МЫ?удивленным голосом протянул начальник «Зачистки».
Сигарета в его руках истлела и повалилась в заваленную пеплом пепельницу.
Те, кто исполняет приказ. С чего вы взяли, что вольны выбирать за нас? Я не хотел, быть живым оружием, не хотел, нести ВАШУ справедливость для поддержания порядка, который ВЫ выстроили!
Покой одних платится жертвами других. Ты благородное подношение жизни будущих поколений. Убийца, но не преступник. Раньше, таких, как ты, безвольных людей, неспособных контролировать жажду к насилию и жестокости, запирали
В стенах этого гадюшника подыхает больше половины! Эта тюрьма была создана, чтобы покончить с теми, кого Вы не в силах подчинить, кто сопротивляется.
Война, которая поразит мир, когда система даст трещину, будет хуже всего, что приходилось, познать свету за тысячелетнюю историю.
Лицо Раяна угрюмо скорчилось в недовольной гримасе. Он поддался вперед, вглядываясь в глаза своему оппоненту, пытаясь, поймать истинную причину столь откровенного разговора. За непроглядной синевой, за чернеющей каймой зрачков мужчина видел ростки ненависти, взращенные к системе, к власти, ко всем, кто обрек восьмилетнего ребенка на судьбу палача государства.
Зачем тебе это, Фай? Ты вертишься, словно уж на сковородке, пытаясь, не сгореть заживо, но не сковородка станет твоей погибелью, а ты сам. Остановись, пока не поздно.
Остановиться? В этом мире еще осталось то, к чему я намерен вернуться, и, чтобы сделать это, придется, поломать устоявшийся порядок, внести корректировку, так сказать.
Человек, которого я убил сегодня и большая часть предыдущих жертв, совершали вещи, куда хуже, чем обычное лишение жизни. Они пытали, насиловали, издевались над людьми, при этом, оставаясь без клейма заядлого преступника. Вы позволили правительству, отлавливать нас, словно крыс, оставляя на свободе истинное зло.
Им вы даете шанс, начать жизнь заново, нас же ждет либо смерть, либо работа на смерть.
Мужчина промолчал. Он не желал, знать, что последует за словесными угрозами. «Зачистка» не смогла, воспитать из маленького мальчика верного солдата, зато взрастило отличного мятежника.
Раян улыбнулся собственным мыслям. Новая сигарета застыла между пальцев, в ожидании огонька, но насладится никотиновым дымом ставленнику правительства, было не суждено.
Послышался щелчок. Прямо перед Муром, всего в полуметре от виска, мелькнуло дуло пистолета.
Вы совершили ошибку, мистер Мур.
Я дал вам второй шанс, но вы им не воспользовались.саркастически произнес агент, сильнее сжимая рукоять оружия.
Губы старика изогнулись в усмешке.
Считаешь, моя смерть решить что-то?
Она станет началом. Мне жаль, мистер Мур, но иначе, я не смогу, освободить мир от порочной системы.
Он сподвиг тебя на это?
Это лишь еще одно мое решение.
Тогда нет смысла, просить тебя, остановиться…
Он сделает все, чтобы ты сломался, чтобы свернул с намеченного пути. Не думай, что вести игры с человеком, подобным ему, так просто. Как только спустишь курок, как только покинешь исполнителей, начнется истинное противостояние. Не игра слов и бойкие обещания, а борьба и смерть.
Уверен, что знаешь, на какое дерьмо подписался?
Мой ответ прозвучал в этих стенах 18 лет назад. Моя воляединственная вещь, которую не сломит ни страх, ни чья-то властная личность. Яэто люди, которых вы поработили;
их голос, их тайные желания. Знаете, мистер Мур, в войне погибают сотни, но разжигает один.Было приятно познакомиться, господин начальник, увидимся в Аду.
Выстрел раздался в стенах кабинета. Фай спокойно вложил оружие во внутренний карман и вышел прочь из кабинета, где свершился акт правосудия.
Глава 3.
Соблазнам, не умея возражать,
я все же твердой линии держусь:
греха мне все равно не избежать,
так я им заодно и наслажусь.
Игорь Губерман.
Молан.
Паршивое утро и такая же несносная ночь. Ноги безвольно волочатся по сбитым подъездным ступенькам в сторону одной из квартирок на восьмом этаже. Работа вытягивает все соки, словно ненасытный вампир. Все мои мечты сводятся лишь к скрипучей от старости кровати и стаканчику виски.
Рука спешно шарит в заднем кармане, в поисках связки ключей, но находит дребезжащий мобильник.
Номер приемной высвечивается на экране, и весь мой настрой на парочку часов тишины в стенах жилища, улетучивается с нажатие на горящий экран дисплея.
Противный старческий голос, будто потифон, вышедший из строя, зазвенел в ушах,
Молан Хэйс, в офисном квартале произошло убийство. Выезжай немедленно.
А без меня никак? Если это обычное убийство, то есть куча действующих патрульных. В мою компетенцию не входят…
Прекрати, препираться, Хэйс! Я, по-твоему, последние мозги растеряла?! Службист третьего ранга, что со мной разговаривал, ясно дал понять, что данное дело прерогатива особого отряда уравнителей. Поспеши, если не хочешь, чтобы младшие коллеги напортачили на месте преступления.
Как скажите.
Вызов завершился усталым вздохом женщины по ту сторону. Старуха Нэн работает на уравнителей целых сорок лет, не покидая приемную больше, чем на пару часов. Отпуск, кажется, ворчунье роскошью беспечной молодости. Ради воцарения справедливости, она готова пожертвовать годами увядающей жизни. Звучит смешно. Если бы человечество стремилось к справедливости, оно давно бы ее добилось.
Улицы кишат бездомными и преступниками, сироты вынуждены добывать пропитание в закоулках грязных кварталов, шныряя по запустелым бакам. Во что Мы превратились?
Правительство диктует нам условия лучшей жизни, пока церковь проповедует, быть терпимыми и благочестивыми. Если мы служим Богу, какое будущее Всевышний приготовил для нас? Пока я вижу только плаху, сияющую на горизонте. Говорят, до войны было еще хуже. Хоть эту тему в школах и высших учреждениях стараются, не поднимать, но находятся старики, желающие осветить вехи прошлого такими, какими они представали тогдашним мальчишкам и девчонкам.
Однако, знающих иной порядок жизни, с каждым днем становится все меньше, и вскоре нам останется лишь нынешний день с определенным на столетия будущим. Если война была столь тяжелой и нескончаемой, то как создание службы, помогло воцарению мира? Должно быть что-то еще.