Фирра. Планета разбитых сердец
Шрифт:
С благодарностью приняла трусы и дождавшись, когда женщина уйдёт, быстро натянула их.
– Пойдём?
– радостно воскликнула моя зая, беря меня за руку и утаскивая по направлению к двери,- Сейцас со всеми познакомисься, - судя по малышке, она была счастлива, поэтому просто расслабилась и дала себя утащить за собой,- Ты со всеми познакомисься, и они тебе понлавятся. Плавда с дядей Долиантом ты узе знакома.
Дориантом?! Он тоже здесь? Вопросы всё возникали и возникали.
Мы медленно преодолевали длинный путь через просторный холл, где нас окружали деревянные двери, словно живые существа, скрывающие тайны
Каждый шаг по полу из дерева звучал глубоко и приглашающе, словно сам дом приглашал нас пройти сквозь его внутренности.
Твердые стены тоже были выполнены из дерева, их текстура и цвет создавали особую атмосферу. Причудливые узоры, покрывающие поверхности, уводили воображение в плен непостижимой красоты природы. Весь этот дом был пропитан духом дерева, своего рода гармоничным союзом творчества и природного великолепия.
Каждый лепесток, линия, каждый штрих, вырезанные тонкими руками мастера, носили в себе неповторимость природы, раскрывая нежность и силу деревянной стихии.
Преодолев холл, мы вошли в довольно просторную кухню. За обеденным круглым столом, стоящим по средине, сидело пять существ.
Уже знакомая мне леди Дан. Рядом возле неё сидел мужчина, от внешности которого у меня чуть не отвалилась челюсть. Это был Лестрат! Только гораздо старше! Я так и застыла, глядя на этого мужчину. Все эти сходства неоднозначно намекали на то, что эта пара явно родители его величества!
С противоположной стороны стола сидела более пожилая пара с седыми волосами. И чертами ирвин Дрейва! Ну и Дориант, во всей своей красе, и с невозмутимым выражением морды-лица примостился рядом.
Меня словно током прошибла догадка - это семья Лестрата. А в голове вспыхнул рассказ:
«Начался государственный переворот. Почти все сторонники моих предков полегли в кровавом бою, защищая императора и императрицу, и их трёхлетнего ребёнка – наследного принца. Чете пришлось бежать с планеты с остатками союзников.
Но убить их попытки не останавливались. Аристократия наняла убийц преследующих свергнутых правителей по всему межгалактическому союзу. Спустя нескольких лет скитаний по планетам, мои предки обосновались на маленькой скрытной планете Тениус. Скрытной настолько, что проживающие там существа не знают даже своих соседей.
Вот в таких условиях поселились мои предки. Построили дом в отдалении от деревни, развели хозяйство, занялись земледелием.»
Я на планете Тениус!
– Кажется она уже догадалась,- с весёлыми нотками заметила леди Дан,- Вон как глазки на лобик полезли.
– Но как?! – с широко распахнутыми глазами воззрилась на невозмутимого Дорианта.
Но ответить мужчина не успел – вмешалась мама Лестрата.
– Вначале присядь, Ирина, и откушай с нами, - приглашающий жест в сторону свободного стула, стоящего возле Дорианта, - И не дави на мальчика, он и так многое пережил.
Это он многое пережил?! Это я многое пережила благодаря вашему сыночку!
Возмущённо смотрю на маму своего супруга.
– Да ты не сверкай глазками, не сверкай, малышка,- насмешливо сказала она. И её улыбка стала иронично-насмешливой. Ну прямо как Лестрат. Так вот в кого он уродился такой язвой!
– Знаем мы всё,- печально вздохнув,
Наполнив тарелки гарниром, леди Дан принялась накладывать куски тушенного мяса на кашу. Аромат был таким божественным, что мой желудок издал руладу, давая о себе знать.
– Мама давай покушаем!
– весело защебетала Лари, слегка дёрнув меня за руку,- Тётя Дан такую вкусную касу готовит!
Вздохнув, направилась к столу, ведомая малышкой.
Стул мне галантно отодвинул Дориант и застыл, ожидая, когда подойду. Однако я не испытала желания садиться. Вместо этого я стала рядом и произнесла, обращаясь к леди Дан:
– Мне бы умыться.
– Да - да, конечно! Пойдём, я всё покажу.
Лари уже во всю уплетала кашу, сидя рядом возле седоволосой женщины. Та в свою очередь, по-доброму улыбаясь подкладывала ей кусочки мяса доставая из своей порции. Седовласый мужчина так же не остался в стороне. Очищая от кожуры неизвестный мне оранжевый фрукт, он аккуратно вырезал дольки и складывал их в небольшую тарелочку, стоящую возле крохи.
Со стороны казалось словно дедушка и бабушка заботятся о своей любимой внучке. Теперь мне было понятно, от чего малышка так радостно восприняла наш уход из Фирры. Похоже, что здесь она нашла то чего была лишена с рождения. Заботливую семью.
Улыбнувшись глядя на троицу, поглощённую в свои заботы, развернулась и пошла следом за леди Дан.
– На данный момент у нас лишь одна ванная, - дружелюбным голосом рассказывала леди, ведя меня в одну из комнат,- Но так как у нас прибыло в семье, мы решили расширить дом и встроить еще одну ванную комнату.
Дверь, у которой мы остановились я узнала сразу, потому что она находилась у комнаты в которой поселили меня.
Помещение оказалось довольно просторным, с деревянными хорошо отшлифованными полочками, на которых были расположены деревянные баночки. Да даже раковина и большая ванная были из бруса. А вот унитаза не наблюдалось. И что-то мне подсказывало что туалет находится на улице.
И мою догадку подтвердила леди Дан, указав рукой на небольшое строение, видимое из окошка ванной.
Отворив пробку из трубы, она пустила воду в раковину, приглашающим жестом позвав меня. Быстро ополоснула лицо и руки, вытерлась предложенным белам полотенцем. И пробка была вновь вставлена в трубу.
– Ты такая хорошенькая,- подхватив меня под ручку, брюнетка клыкасто улыбнулась, - Неудивительно что мой сын, и в особенности племянник так одержимы тобой.
Я даже опешила от её слов. Застыв на месте во все глаза уставилась на женщину.
– Не удивляйся ты так. Мне всё рассказала зеленокожая женщина Эйпра,- продолжая улыбаться, она потащила меня за собой,- Эта женщина назвалась твоей матерью и очень просила позаботиться о тебе и крошке.
Я только и могла, что, удивлённо хлопая глазами идти следом.
– А ещё она сказала, что сделает всё возможное чтобы оградить тебя от незавидной участи стать жертвой печатей.
И я мгновенно подняла свободную левую руку глядя на брачную печать. Она была очень тусклой и безжизненной. Словно обыкновенная наколка. Больше не светилась, и в ней не чувствовалось энергия.