Чтение онлайн

Слава снова вступил в разговор:

– Вот знаешь, Дух, я бы душил всех сталинистов ещё в колыбели. Мой прадед умер от инфаркта, когда его скотину на глазах погнали в колхозное хозяйство. Другой мой прадед был расстрелян в лагере, куда был посажен из-за того, что у него дома нашли некоторые запрещённые церковные книги. А расстреляли его за то, что он, якобы, готовил мятеж с убийством высших партийных лиц. Моего третьего прадеда расстреляли за то, что он, якобы, сорвал посевную кампанию в одном из районов области. Вместе с ним убили и его сестру, потому что посчитали, что она агент польской разведки. А знаешь, почему посевную сорвал? Он был из старых агрономов, но это

сраное быдло, вылезшее из горлышка водочной бутылки, которое в раз стало управленцами, просто не оставило на посевную кампанию семян. Когда прадеда назначили для проведения посевной, он просто не обнаружил того, что можно сеять. Моя бабушка родилась в тюрьме, потому что она была дочкой врага народа. А по другой линии... мой дед выжил лишь благодаря тому, что его оставили в чужой бане, а всю остальную семью с другими кулаками загнали в болото, где они и погибли. Вот и скажи мне теперь, Дух, почему после такого я должен поддерживать Сталина и его систему, которая убила столько моих предков? Да я бы первый встал под знамена РОА или РОНА с винтовкой в руках против этого усатого говнюка!

Та причина, по которой идеи национального социализма являются в России сектантскими, то есть исповедаются крошечной маргинальной группой, является подавляющая ориентация людей на идею германского национализма. Но он строился конкретно под германский народ, поэтому и заполучил такую поддержку, но крайне плохо воспринимается другими нациями. Кроме того, зная все подробности расовых законов, ксенофобии, уничтожения людей, нового расового сознания, полностью изучив "национальный" аспект идеи, люди забывают про аспект социальный. Про автобаны, заводы, демографию, социальное обеспечение. В злое время всем хотелось убивать, а не строить. Внутри меня формировался какой-то внутренний барьер неприятия поклонения германского образца. Нет, я не ненавидел немцев, но не хотел видеть русских в подчиненной к ним позиции. В конце концов, зачем менять одно раболепие на другое? Человек должен быть свободен. Так, ещё не окрепнув и многого не зная, мыслил я. Решив не сдаваться и, выдерживая насмешливый взгляд Гоши, я продолжил:

– Мой дед воевал за свободу, за сохранение своей культуры. За свою землю, за Родину. Вот за что он воевал. Да, жилось несладко, но ведь это лучше, чем прогибаться под захватчиков. Тем более были и успехи.

Ник, пожевывая финик, обвёл взглядом окрестности, подмечая её отменную быдливость. Недалеко от нас заливались коктейлями какие-то молодые девчушки. Огромная помойка, наваленная прямо посреди детской площадки. Покосившиеся от похмелья дома с растрёпанными волосами телеантенн. Люди, напоминающие синие трупы. Слава спросил:

– Твой дед за Родину воевал? Хм... Он что, фашистом, что ли был?

Финик, в отличие от человека, вещь во всех отношениях полезная. В них столько питательных аминокислот, что дамы, включающие в свой рацион финики, могут даже перестать сглатывать без всяких потерь для собственного цвета лица. Фиником можно наесться, надолго решить проблему обезвоживания, а гладкие, как галька, косточки служат отличным метательным снарядом. Съел пару фиников и насытился. Ешьте Финики и будете здоровы, ведь это отличные углеводы.

Перед тем как пойти угнетать угнетённых, Слава всегда съедал пару фиников и запивал их водой. После этого алхимического ритуала часто приключалось что-нибудь интересное. Считай, это был вызов какого-то скинхедского божка, который благоволил своему адепту. В этот раз Слава вопрошал у пойманного в кустах таджика с уже разбитым носом.

– Ты откуда родом?

Таджик гордо

ответил:

– Я со стройки.

– А приехал на стройку откуда?

– С Таджикистана.

– А почему туда не вернешься?

Таджик потупился:

– Я туда недавно звонил.

После оккупант познал всю силу молодых русских танцев, напоминающих смесь гопака, сицилийский тарантеллы и застолья древних монгольских ханов на живых людях. Хотя учёные давно доказали, что поговорка "поскреби русского найдешь татарина" не имеет никакого отношения к реальности, какая-то дикая степная жестокость пробуждалась в нас каждый раз, когда мы видели врагов. После увлекательных бальных состязаний пришельцу было объявлено:

– Расскажи всем на стройке, что Россия для русских.

– Мамой клянусь, расскажу.

В следующий раз, когда мной была съедена пригоршня фиников, за нашей компанией, после знакомства с простыми русскими кулаками, привязалась жертва, вопрошавшая, как Магомед:

– Слушайте, да, зачем вы напали?

– Потому что ты пришелец.

– Я - узбек!

– Какого художника ты сюда припёрся тогда, узбек?

Мужчина гордо ответил:

– Знания приумножая, чужие посещая края, считаю делом добрым я.

Лом возмущён до глубины души:

– Че-е-го?

Узбек продолжил промывать нам мозги, жестикулировал, пока мы не решили убежать от него. Узбек бросился за нами, фалды его изорванного ватника развивались на ветру и бессмертные истины восточной мудрости рвались за нами с грохотом глубоководных бомб. Ещё немного его убеждений и мои друзья навсегда перестали бы быть национал-социалистами.

– Он догоняет, - орёт Шут, - это узбекский терминатор. Спасайся кто может!

– Блин, - задыхаюсь я, - может он работал профессором в Ташкенте, прежде чем стал месить говно у нас на стройке?

Слава сплюнул и снова опиздюлил узбека, но тот, являясь настоящим среднеазиатским уберменшем, тут же поднялся с земли и, истоптанный как старый сапог, опять начал диалог. Шут орёт:

– Изыди в перду, старая козлина!

Философ кричит в ответ:

– Число годов еще не свидетельствует о длине жизни. Жизнь человека измеряется тем, что он в ней сделал и прочувствовал!

После того, как узбек перешёл к Декарту, мы сошли с ума и в панике бросились через дорогу. Узбек, доказал нам, что он - существует. Философ, дискутируя и размахивая руками, бросился за нами. Взвизгнули шины, тяжелый звук покорёженного металла и распластанная на асфальте фигура профессора положила конец всей узбекской философии.

– Был пацан, и нет пацана, - подытожил Шут, - знаете, а он мне даже понравился. Был в нем непримиримый дух воина.

Тут тело учёного подало признаки жизни и сделало движение в нашу сторону. Не сговариваясь, мы побежали прочь. При беге горло давилось от хохота. Вот такие удивительные приключения вызывает употребление фиников. У меня были друзья и я был счастлив. И знаете, променять такую жизнь, пусть даже меня окружали гитлерофилы, я бы не захотел ни на что на свете.

Перед одним партийным митингом, который организовывал Фитиль, Слава притащил целый пакет фиников, и мы ими снова здорово налопались. Мне показалось, что именно это предопределило дальнейшие события. Даже Илья, ставший избегать нас, не отказался от угощения. После митинга к нам подошла старая бабка, на груди которой висели отксерокопированные иконы и портрет Николая II. Кроме как наблюдения за сумасшедшими делать на партийных митингах больше нечего. Не выдержав такого искушения, Шут начал с ней беседу: