Фиалки для леди
Шрифт:
Как же, рассказывай! — подумала Луиза, не веря ни одному его слову. При виде конюхов и слуг к Луизе вернулось самообладание, и она усилием воли сумела подавить рвущиеся наружу ярость и гнев. Прислуга же сделала вид, будто не заметила, что печально известный гость их хозяйки приударил за вдовушкой Хескет.
Теперь у Луизы появился дополнительный стимул покинуть Холли-Хаус — она не могла оставаться там, где ее явно недолюбливали.
Вторая половина дня прошла просто замечательно! Тонбриджи нашли хорошую лошадь. Эта лошадка была словно создана для верховой езды. Луиза
— По глазам вижу, что день для вас прошел прекрасно! — сказал, подъехав к Луизе, Дарбли-Барр.
— Да, это было замечательно! — с улыбкой согласилась она, забыв о комьях грязи, летевших из-под копыт лошадей, и о ветках терновника, царапавших лицо и руки.
— Извините, что вас перебиваю, но нам пора возвращаться, — сказал Редверс, глядя на потемневшее от низких туч небо. — Пока мы будем болтать, разгоряченные лошади замерзнут.
— Я уже замерзла, — тихо проговорила Луиза, обращаясь к Чарлзу, и поскакала в сторону Кингз-Фолли.
— Ваше падение с лошади не пройдет бесследно, — изрек догнавший ее Джеффри. Он выглядел очень довольным тем, что напомнил ей о неприятном происшествии.
— Ничего подобного! — невозмутимо ответила Луиза.
— Ненадежное это дело — дамское седло, — заметил Чарлз, стараясь не смотреть на заляпанную грязью одежду Луизы.
— Джеффри, я хотела бы поговорить с Дарбли-Барром, — сказала Луиза ледяным тоном.
Редверс изменился в лице.
— У вас кончик носа в грязи! — внезапно раздражаясь, проговорил он.
Его замечание тут же отбило у Луизы желание вести какой бы то ни было разговор. Джеффри торжествовал.
— Истинный джентльмен не должен замечать подобные вещи, — сказала Луиза и опустила вуаль. Это еще больше подзадорило Джеффри, и он начал смеяться, что становилось просто невыносимым. — Джеффри, вы говорите мне об этом уже в третий раз. Похоже, вы изнеженный белоручка, который только о том и думает, как бы не испачкаться! — ядовито заметила Луиза.
— Или о том, как бы вытащить вас из канавы с водой! — добавил Джеффри с озорной улыбкой.
— Что вы такое говорите, Джеффри? Миссис Хескет была все время с нами, — пришел ей на помощь Дарбли-Барр.
— Не беспокойтесь, миссис Хескет. Не упади вы с лошади, ваше дезабилье было бы в порядке, — сказал Джеффри во весь голос, когда они повернули на дорогу, ведущую к Кингз-Фолли.
Щеки и даже уши Луизы покраснели от стыда. В этом холодном чистом воздухе громкий голос Джеффри легко разносился над полями и мог долететь до дома Тонбриджей, которые уже вышли на крыльцо и ждали возвращения гостей.
Было о чем переживать. Ее не только могут неправильно понять и выставить на посмешище при первом же ее появлении в свете, но и Тонбриджи и их гостьи будут просто обязаны упасть в обморок, когда узнают о ее падении с лошади. Что Джеффри расскажет им, Луиза не сомневалась и уже представляла, как все будут весело смеяться. Этот мужчина — угроза порядочным женщинам, и его надо проучить его же собственными методами.
И в эту минуту Луизу словно озарило: она станет той женщиной, которая
сделает это.Глава шестая
Когда они подъехали к дому, он легко спрыгнул с лошади, и, хотя опустились сумерки, его бриджи ярко белели в темноте. Ему пришлось подойти к Луизе и помочь ей спешиться, так как Эдна Тонбридж не спускала с него глаз. К неописуемой радости Луизы, все гости прильнули к окнам и наблюдали за их возвращением. Появилась прекрасная возможность поставить Редверса на место.
— О, Джеффри, дорогой, — жеманно проговорила она. — Я так замерзла… Мне нестерпимо хочется оказаться в теплом доме, у камина. Будьте добры, не откажите в любезности!
— Конечно, Луиза! — не побоялся назвать ее по имени Джеффри. — Вот, накиньте мою жакетку…
Удивленный и обрадованный, что она сменила гнев на милость, Джеффри быстро снял жакетку от костюма для верховой езды, еще хранившую тепло его тела, и закутал в нее Луизу.
Она пошла следом за ним, но споткнулась о бордюр цветочной клумбы и чуть не упала.
— Осторожно, Луиза! — испуганно вскрикнула хозяйка дома. — Я же говорила тебе, Сидни, что нужно осветить крыльцо! — выговаривала миссис Тонбридж своему мужу, но Джеффри остановил ее:
— Луиза едва держится на ногах, бедняжка! У нее был такой трудный день.
Если бы любой другой мужчина так опекал ее, Луиза возмутилась бы. Но очаровательному Джеффри Редверсу все сходило с рук. Даже его избитые комплименты звучали так, будто он их только что придумал специально для нее. Наверняка он говорил это сотне других женщин, мрачно подумала Луиза.
— Почистить сапожки? — спросил он, наклоняясь к ней, когда она села на крыльцо.
— Я так устала, что больше никуда не пойду, — проговорила она, наградив его ослепительной улыбкой. Она засмущалась, когда он улыбнулся ей с явной заинтересованностью, его темные волосы упали ему на лоб, придавая ему какой-то странный цыганский вид.
Она протянула ему правую ногу, чтобы он мог почистить ее сапог.
— Вам надо расслабиться, — проговорил он с улыбкой. — У вас даже пальцы свело!
Редверс стал растирать ей замерзшие ноги, и она, чувствуя тепло его ладоней, наслаждалась каждым его прикосновением.
Когда она подавала ему левую ногу, то уперлась сапогом прямо ему в ягодицу, оставив отпечаток своей подошвы на столь пикантном месте.
— Ну, теперь все покатятся со смеху! — воскликнул Джеффри, когда хозяйка дома шепнула ему об этом маленьком недоразумении.
— Это произошло случайно, — с невинным видом проговорила Луиза. Вдруг из гостиной донесся взрыв смеха, и она, не удержавшись, громко расхохоталась.
— Я внимательно следил за вами, миссис Луиза Хескет, — прошептал он, глядя на нее своими темными цыганскими глазами. — Уверяю вас, очень внимательно, — повторил для большей убедительности он.
Его пристальный многозначительный взгляд поверг ее в такое смятение, что ей показалось, она единственная женщина на свете. Он был от нее так близко, что она могла разглядеть на его лбу едва заметные морщины. В Холли-Хаусе его лоб был всегда изборожден морщинами, придававшими ему вид глубокого старика. Здесь же, в Кингз-Фолли, Джеффри выглядел лет на двадцать моложе и производил впечатление беззаботного, ничем не обремененного человека.