Фатум
Шрифт:
— «Твоей первостепенной задачей»? Ты серьезно?! — У меня чуть глаза из орбит не вылезли, когда я закричала на него. — Ты бы правда позволил нам умереть?! Химена — твоя подруга, ты всегда был добр со мной и Данталианом, Эразм — твой парень! А Рутенис? Ты же называешь его «братом», черт возьми!
Он посмотрел на меня с отчаянием. — Я бы никогда не допустил этого, клянусь!
— И как бы ты это сделал? Пошел бы против него и защитил нас?!
Он в замешательстве повторил мои слова. — «Против него»? — Я кивнула. — Аид меньше всего на свете хочет видеть вас мертвыми! Как бы странно это ни звучало, бог Подземного
Я взяла паузу, чтобы всё обдумать, пытаясь заодно вернуть самообладание.
— Аид — твой босс, — пробормотала я, с трудом складывая этот пазл.
Он посмотрел на меня, сбитый с толку моей реакцией. — Само собой.
Я выдохнула — это был наполовину вздох облегчения, наполовину чистый ужас.
Предателем был не он, но и не Рутенис.
В нашей группе оставалось всего три человека, и двое из них были связаны с демоном мести. Одна — его дочь, другой — доверенный принц, которого он выбрал для её обучения.
Я чувствовала, что вернулась в исходную точку.
— Не понимаю, я думала, ты подчиняешься Азазелю. — Я нахмурилась.
— Да, по крайней мере, он сам так думает. Пожалуй, пришло время представиться как следует, используя мое настоящее имя. — Он отвесил подчеркнуто театральный и ироничный поклон. — Я Диомед. Возможно, ты знаешь меня как одного из ахейских героев Троянской войны.
Его забавленный тон заставил и меня улыбнуться. Ситуация была почти комичной.
Я едва не подавилась слюной. — Мне что… поклониться в твоем присутствии?
— Нет, Арья. Между друзьями это ни к чему, — он усмехнулся и выпрямился.
— Значит, ты не демон, ты всё это время нас обманывал! — Я приоткрыла рот от удивления.
Некоторые детали мозаики начали вставать на свои места и идеально подходить друг к другу, но самых важных всё еще не хватало.
Он выглядел виноватым. — Да.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что это было твоей «первостепенной задачей»?
Его лицо приняло самое суровое выражение, какое я когда-либо видела. — Я лгал всем с первого дня, Арья. Я знал о битве и прекрасно понимал, что со временем она перерастет в нечто гораздо более опасное. Я знал, что похищение его дочери — это не просто личная обида, а план, просчитанный давным-давно. Мой босс послал меня сюда проконтролировать, чтобы всё шло как надо, но истинная природа Хим удивила даже меня. Однако я провалился. Чтобы будущее, увиденное Астаротом, сбылось, вы никогда не должны были узнать о том, что грядет, но Лорхан рассказал вам всё, и я не мог этого предвидеть. Чтобы защитить вас, я решил ничего не говорить Аиду. Я солгал своему боссу, и за это однажды буду наказан.
— Я не позволю ему наказать тебя, — пробормотала я в панике.
Он ласково улыбнулся мне. — Всё в порядке, Арья. Я не хотел подвергать вас опасности.
— Почему ты не сказал Аиду о Лорхане, если знал, что, узнав правду, он тебя накажет? Ты должен был быть эгоистом, Мед, ты должен был думать о себе!
Я чувствовала такую вину за то, что подозревала его.
— Когда любишь кого-то, невозможно быть эгоистом. Привязанность к людям всегда заставляет ставить их выше себя.
Я не смогла устоять перед желанием обнять его, молча благодаря за то, что он сделал, за решение, за которое ему придется заплатить. Я обхватила его руками и крепко сжала.
— Я счастлива, что мой брат влюбился в такого
человека, как ты.Его улыбка стала шире, достигнув скул, а в зеленых глазах отразилась нежность. — А я счастлив, что у меня есть он. Я чувствую, что нам суждено быть вместе.
Я почувствовала почти укол зависти. Интересно, каково это — любить? Для меня это оставалось одной из величайших загадок мира. Каково это — когда чье-то имя высечено на твоем сердце, там, где, возможно, остался след от старого пластыря.
Я отогнала эти ненужные мысли коротким движением головы и отстранилась.
— Спасибо, Мед.
— К сожалению, это только начало. Если ты, Дэн и Хим продолжите думать о том, что сказал Лорхан, и не начнете действовать решительно, судьба так и будет становиться всё более непредсказуемой.
— Это из-за того, что мы боимся? — Я принялась обкусывать кожу вокруг ногтей.
— Страх — худшее оружие, Арья. Он заставляет вас сомневаться в своих силах, в том, на что вы способны, когда выкладываетесь на полную, и превращает судьбу в ту размытую и зыбкую линию, которую сейчас видит Астарот. Страх рождается из любви, которую вы испытываете не к себе, а к другим.
Я печально вздохнула. — Я боюсь умереть, Мед, но больше всего я боюсь видеть, как умирают другие. Не из-за боли, которую чувствуешь в последний миг, а из-за того, что никто еще не вернулся и не сказал, что там, дальше. Существует ли там покой или полная пустота.
Он нервно задвигался, в его глазах вспыхнула ярость. — Никто не умрет, я этого не допущу! Обещаю тебе.
— То, что ты любишь Эразма, не означает, что ты обязан находить решение для всего, даже когда решения, возможно, нет. — Я подарила ему искреннюю, ободряющую улыбку.
Мед был доброй душой, одной из тех, что, пожалуй, даже слишком добры.
— Я делаю это не только ради него, я делаю это прежде всего ради тебя. Ты всегда думаешь обо всех, ты лезешь из кожи вон и в этом доме, и за его пределами, и делаешь это потому, что ты хорошая. Ты не заслуживаешь того груза, который несешь, так же как не заслуживает его Химена. Но её защитим мы все, даже ценой жизни. А о тебе — кто подумает о тебе?
Это был первый раз, когда я услышала, что кто-то осознает, в каком сложном положении я нахожусь. Первый раз, когда я почувствовала, что меня поняли.
— Может, потому что мне не нужна защита. Я и сама справляюсь.
— Иногда этого мало. Иногда судьба настолько жестока, что спастись в одиночку невозможно. — Его отчаянный тон полоснул меня по живому.
Я направилась к деревянной двери; в животе поселилась тревога, вызванная его словами, но я заставила себя не спрашивать о причинах. Груз на моих плечах и так был слишком тяжел, и я не собиралась получать подтверждение своим самым глубоким страхам.
— Я так поняла: победа ценой потери — это не про нас.
В тот миг, когда я ступила на паркет в коридоре, Мед снова меня окликнул.
Когда я обернулась, то встретила его суровый взгляд зеленых глаз.
— Тебе стоит повнимательнее присмотреться к человеку, которому ты доверяешь безоговорочно.
Я не смогла сдержать дрожь после этой фразы. По его измученному лицу я видела, как сильно он хочет рассказать мне всё, что знает и чего мне, очевидно, знать не положено, и поэтому я снова отвернулась, избавляя его от тяжести своего печального взгляда.