Фатум
Шрифт:
Вельзевул в ярости подлетел ко мне. — Оно было под твоей ответственностью, или я ошибаюсь?!
— Я оставил её здесь, именно в этой точке, чтобы защитить от битвы! — Я указал на пустое место. — Но её больше нет, её здесь нет!
Рутенис с силой толкнул меня, так что мне пришлось упереться ногами в землю. — Где, блядь, её тело, ублюдок?! Что ты с ней сделал?! — прорычал он, лицо его было искажено от гнева.
— Я ничего с ней не делал, клянусь! — Я вскинул руки в знак капитуляции.
Громкий звук, похожий на удар метеорита о Землю, отвлек нас. Вспыхнул ослепительный свет; мне пришлось закрыть лицо
Во мне затеплилась надежда, хотя я и знал, что это неправильно. Арья, скажи мне, что это ты.
Когда я снова открыл глаза, разочарование было даже более болезненным, чем утрата.
Мой взгляд упал на лазурные волосы Зевса, и нос мой непроизвольно сморщился; это было совсем не то божество, которое я ожидал увидеть.
Мед удивленно вдохнул: — Бог неба… что он здесь делает?
Тот приблизился — со сдержанным видом, напряженно расправив плечи. На нем не было ничего, кроме светлых брюк; его мускулистая обнаженная грудь была бледной, как беленая стена.
— Я пришел лишь поблагодарить принца-воина за то, что он положил конец битве.
Когда его глаза остановились на мне, я вскинул бровь. — С чего бы это?
Слишком много абсурдного случалось в этот день.
— Потому что именно благодаря тебе добро в очередной раз восторжествовало. — Лицо его оставалось серьезным, и мне показалось, он не слишком-то этому рад. — Твоя команда не смогла бы одолеть всех тех демонов без тебя, Данталиан.
— Силы не мои, они принадлежат Арье. Это благодаря ей мы сейчас здесь.
Он словно не слышал меня. — У нас есть для тебя дар.
Я нахмурился, чувствуя нарастающее раздражение. — Ты слышишь меня или нет, лазурный?! Я сказал: это был не я! — Я был на грани нервного срыва.
Я просто хотел пойти домой, хотя больше и не знал, где мой дом.
Зевс отвернулся и протянул руку к кому-то, кто выходил из леса. Когда я разглядел фигуру, у меня перехватило дыхание, а от замешательства закружилась голова. Я прекрасно узнал эти старческие морщины и потемневшие от ненависти глаза.
Её белые волосы отражали свет солнца, вернувшегося в город; её длинные одежды, суровый взгляд и высокомерие — будто весь мир лежал у её ног — забыть было невозможно.
Тревога накрыла меня волной: с этой женщиной у меня не было ни одного приятного воспоминания.
— Не беспокойся, она здесь лишь для того, чтобы снять твое проклятие. Мы, боги, хотим вознаградить тебя должным образом за то, что ты сделал, раз уж не можем сделать этого для… — Из приличия он не произнес её имя, и я ощутил мимолетное облегчение.
Всё это было чертовски абсурдно, будто я попал в дешевую комедию.
— Мне не нужна ваша награда! — Кажется, я прикрикнул слишком громко, потому что ведьма, которая и без того не питала ко мне симпатии, одарила меня свирепым взглядом.
— Тебе не нужна? — Зевс, казалось, разъярился, будто я его лично оскорбил.
Я прищурился. — Кажется, я ясно выразился.
— Послушай, демон, я понимаю, что…
Я грубо перебил его. — Нет, это ты ни черта не понимаешь. Как ты можешь понять, что значит потерять любимого человека из-за этой ебаной судьбы, когда ты просто задницу на троне просиживаешь?! Ты пальцем не пошевелил, чтобы помочь нам, чтобы
помочь ей! — Ярость закипела во мне, лишая последних капель рассудка. — Если бы ты действительно понимал, как мне сейчас, ты бы вернул её мне.— Всё работает не так. — Он печально вздохнул и жестом велел приблизиться существу — или, по крайней мере, одному из тех, — кого я ненавидел больше всех на свете.
— Ты получишь свой дар, Данталиан, у тебя нет выбора, — пробормотала она, не обращая внимания на мою боль.
— Вы ничего не понимаете!
Я в миллионный раз мотнул головой, не в силах представить, как жить дальше без неё, не понимая, зачем мне эта награда, если моя единственная награда — это она.
— Вы должны позволить мне спасти её, вы должны вернуть её назад!
Чем ближе подходила ведьма, тем дальше я отступал, но в какой-то момент, сам не знаю как, я снова оказался на коленях. Голова стала слишком тяжелой, затылок невольно опустился, но я продолжал выказывать протест.
Мне не нужен был этот проклятый дар. Мне было плевать на возможность целовать ту, в которую я влюблен, потому что после неё другой уже не будет.
Моё сердце принадлежало ей. Как и мои губы.
— Мне даром не нужна жизнь без проклятия, если её нет рядом со мной. — Я умолял их понять меня, но говорил тихо, потому что сил не осталось совсем.
Ведьма подошла вплотную. Собрать энергию, чтобы остановить её, казалось невыполнимой задачей; от самой этой мысли я бледнел. Поэтому я просто сдался.
Я так устал.
Она полоснула себя по ладони, и из неглубокой раны, возникшей самой по себе, потекла кровь — густая и будто живая, словно она кипела. Ведьма взяла мою руку в свою; её жар резко контрастировал с моим холодом. Она сделала то, что должна была, хотя и не выглядела при этом довольной.
Её голос доносился до моих ушей приглушённо, будто я находился в другом измерении. Я парил в собственной боли. — Данталиан, герцог Ада и ночной демон, предводитель тридцати шести легионов духов, я тебя прокляла — и я же тебя освобождаю.
Ветер коснулся моего лица, словно нежелательная ласка, и тяжесть осела в животе. Хотя то, что только что произошло, было пределом моих мечтаний, без неё в этом не было никакого смысла.
— Пожалуйста, — снова взмолился я, но тщетно.
Никто не собирался возвращать её мне, я это понимал. Просто не хотел принимать.
Она тяжело вздохнула, будто ей наскучила моя реакция на случившееся. — Мы ничего не можем для неё сделать, парень! Мертвые остаются мертвыми, и уж мне ли этого не знать. — Она бросила на меня последний испепеляющий взгляд и, закончив дело, удалилась, снова исчезнув среди высоких лесных деревьев.
Голос Зевса прозвучал чуть мягче: — Теперь я могу вернуться на Олимп, если вы не против…
Я остановил его. — Где Арья?
— С чего бы мне это знать, Данталиан?
— Потому что её тело исчезло прямо перед твоим приходом. Это не может быть совпадением.
Я отказывался терять последнюю крупицу надежды. Я был уверен, что рано или поздно она вернётся. Рано или поздно она ведь вернётся ко мне, так?
Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить. — Иногда необходимо, чтобы всё шло именно так, как идёт, потому что иная версия была бы ещё хуже. Обрети покой в том, что всё закончилось наилучшим образом.