Фантасмагория
Шрифт:
– Нет, отпечатков хватает, но чужие руки ни к моему креслу, ни к столу не прикасались.
Дальше каждый из них занялся своей работой, а я тупо убивал время, поглядывая то на полицейских, то на посетителей и задержанных. Не думал, что прозрачные перегородки между помещениями в офисах удобные для работы персонала. Но, как оказалось, офицеров, которые возомнили себя моими телохранителями, абсолютно не беспокоил фоновый шум.
– И что, мне теперь постоянно придется проводить время в участке?
– спросил я у обоих полицейских.
– Не волнуйся, с завтрашнего дня будем работать "в полях".
– подмигнул Матвеев.
– Мне кажется, каждый мечтал в детстве хоть раз сыграть роль бесстрашного сыщика, который раскрывает особо сложные преступления и ловит опасных преступников. Разве ты не мечтал?
– Не помню, - искренне признался я.
– Ах да, у копий нет детства, - хмыкнул лейтенант.
– Я не копия!
– Из-за злости я так сильно повысил тон, что привлек внимание людей в участке, даже в другом конце помещения, далеко от рабочих мест Матвеева и Корнишина.
В ответ лейтенант лишь приложил палец к губам, призывая снизить тон, чтобы не привлекать внимание к нашей беседе других полицейских.
– Ладно, рабочий день закончился, надо еще заехать домой, взять кое-какие вещички.
– Ты что, ко мне надолго намерен перебраться?
– Как придется.
Матвеева забавляла моя растерянность.
– Это какое-то безумие!
– Если не хочешь, я могу, конечно, переночевать у себя дома...
– Хочу!
– Тогда ты останешься на ночь в камере предварительного заключения ради нашего с капитаном спокойствия, - с показной серьезностью сказал Матвеев.
– У нас и заявление есть от некоего Геннадия как основание для задержания до выяснения обстоятельств, - подыграл напарнику Корнишин.
Понимая, что дальнейший разговор бесполезен, я пошел к выходу, а Матвеев за моей спиной победно дал пять старшему.
Совершив небольшой вояж от полицейского участка к дому лейтенанта и еще заглянув по дороге в магазин, мы, наконец, подъехали к месту моего обитания. Все это время Света поминутно перезванивала, задавая один и тот же вопрос: где я и когда вернусь.
– Ну, наконец!
– Света уже приготовилась читать мне нотации, но, увидев Матвеева с чемоданом, забыла о запланированном внушении.
– А это кто? И почему он с вещами?
Ранее полицейский у себя дома переоделся в повседневную одежду, так что ничто не выдавало его отношения к блюстителям порядка.
– Долгая история, но пока он поживет здесь.
От возмущения у Светы перехватило дыхание, и она, словно рыба на суше, некоторое время только и делала, что открывала и закрывала рот, глядя, как незваный гость бесцеремонно осматривает квартиру.
– И где я буду спать?
– поинтересовался Матвеев после того, как изучил вид из окна.
– Варианта три, - я достал из холодильника воду и заставил обоих подождать продолжения, медленно осушая стакан.
– Итак, первый - на коврике в гостиной.
– Это что, шутка?
– Света удивленно смотрела то на меня, то на лейтенанта.
– Вариант второй - в гостиной перебраться с коврика на диван или третий - в постели со мной.
– Что?!
– вместе возопили Матвеев и Света.
– Двое мужчин в одной постели!
– мою бывшую аж передернуло.
–
Светик, у меня амнезия. Пока я ничего не вспомню, спать с тобой не буду.– Со мной не хочешь, а с ним, значит, согласен?!
– Ну, он же не будет ко мне приставать!
Не в силах совладать с нахлынувшей яростью, Света швырнула пустой стакан на пол, и мелкие осколки разлетелись во все стороны. Матвеев подошел к девушке, обнял ее за плечи и, ласково глядя в глаза, погладил по щеке.
– Не волнуйся, я буду спать на диване в гостиной, так что ты спокойно сможешь ночью перебежать в его комнату, - лейтенант подмигнул ей, тем самым окончательно успокоив мою ревнивую подругу.
Не знаю, как бы продолжилась эта сцена, но ее прервал звонок в телефоне Матвеева.
– Да, сестренка... Прости... Я сам не знал... Ну, работа такая... Хорошо... Нет, еще не поел... Хорошо... Обещаю... Да, и перед сном почищу зубы. Пока!
Света так заливисто рассмеялась, что я не смог удержаться и улыбнулся.
– Сколько тебе лет?
– спросила она у Матвеева.
– Двадцать восемь.
– А отчитываешься перед сестрой, как перед мамой маленький сын.
– Я поздний ребенок, мама думала, что климакс, а оказалось, беременность. Когда мне исполнилось шесть лет, мамы не стало. Отец умер, когда я еще был в пеленках. Так что сестра воспитывала меня вместе со своими детьми. Хоть она и сестра, но я отношусь к ней как маме.
– Тогда понятно, - Света протянула ему руку.
– Как тебя зовут?
– Олег.
– Меня - Света. Ну, вот везет мне с парнем, ладно бы котов и кошек домой тянул, я уже даже на хомячков согласна, так нет, то какую-то девчонку приютит, то друга, извини, притащит.
– Да уж, представляю, какой у тебя ангельский характер, раз все это терпишь.
– И не говори, все время крылья чешутся, на волю просятся.
Из-за того, что они так быстро спелись, у меня даже ревность проснулась к бывшей подружке. Впервые все внимание она переключила на кого-то другого.
– Да, кстати, Лаврик, приходил адвокат и оставил тебе документы, так что можешь теперь и машину водить, и мои покупки оплачивать.
Наконец, хоть что-то хорошее за день! Я рассматривал документы с такой нескрываемой радостью, словно получил их впервые. Света из-за плеча взглянула на фотографию в паспорте и недовольно поцокала языком.
– Раньше ты все же был лучше, в тебе какая-то жесткость появилась.
Она все еще дулась на меня, поэтому завела разговор с недавно нежеланным гостем, демонстративно кокетничая и поглядывая в мою сторону. Когда я уходил спать, они все еще сидели в гостиной и беседовали обо всем и ни о чем, прям, как мы когда-то с Ритой.
Я опять вспомнил об этом ангелочке и осознал, что очень переживаю, где она и что с ней. Матвеев и Корнишин называли ее копией. Неужели и я тоже ненастоящий? Как это вообще возможно? Я сильно ущипнул себя и поморщился от боли, - если чувствую, значит, существую. Неполадки только с одним из рецепторов восприятия не означают, что я ненастоящий. В голове крутились всевозможные варианты, начиная от создания двойника с помощью пластики и заканчивая фантастическими по типу клонирования или создания дубликата пришельцами. От этих мыслей никак не удавалось заснуть.