Фабрика волшебства
Шрифт:
– Какое же это растягивание пространства, если это элементарная магия третьего уровня. Любой дурень знает, что стены фабрики сделаны из специального материала, который слушается приказов руководящего состава.
Мефодий говорил друзьям, но глазами косил на Раздвачета. Тот резко выпрямился и отвернулся, выказывая презрение комментариям своего конкурента.
Они очутились во вчерашней аудитории. Вот только сегодня столов в ней было существенно меньше. Когда претенденты расселись, не осталось ни одного свободного места.
– Как им это удается?
– прошептал Мефодий, Рудольф с
– От лица администрации фабрики волшебства приветствую вас, кандидаты, - сказала она.
– Кандидаты, я не случайно назвала вас этим словом. Раньше вы были претенденты, теперь стали кандидатами, но это еще не значит, что вы станете работниками. Ибо вам предстоит еще одна процедура, после которой, надо признать, отсеивается определенное число людей.
Зал взволнованно загудел, кто-то по школьному вскинул руку, чтобы задать вопрос, другие говорили, позабыв о порядке. Под строгим взглядом Изиды притихли и те и другие.
– Вопросы потом, - сказала женщина, - сейчас начнем процедуру контракта.
Она хлопнула в ладоши, стена за ее спиной вспыхнула, на ней появилось пять дверей. На сей раз это были нормальные добротные двери сделанные из тянучки.
– Сейчас я стану называть кандидатов, и вы будете заходить каждый в свою дверь. По ту сторону вас встретят и объяснят - прошли вы последнее испытание или нет. Впрочем, вы сами поймете...
Ивор ощущал растущую тревогу. Почему он заранее не попытался узнать, что из себя представляет контракт. Слово это было на слуху в фабричном городе, но что именно оно означает, знали лишь посвященные.
– Ивор, сын Крома, - долетел до него голос Изиды.
Юноша вскочил, едва не перевернув стул, огляделся, не зная, что делать. Вместе с ним в аудитории стояло еще четыре человека. Среди них была и Алина. Сердце юноши бешено стучало, мысли путались и сбивались. Алина со мной! Хорошо! А вдруг я не пройду? Вдруг она не пройдет? Что мне делать? Что нас ждет?
– Смелее, ничего страшного вас не ждет, - словно прочитав их мысли, сказала Изида. Зал притих, глядя, как пятеро кандидатов покидают аудиторию.
Ивор открыл дверь и очутился в небольшой круглой комнате. Стены, пол и потолок были сделаны из ослепительно белой тянучки. Юноше тут же показалось, что он находится в пустоте. Единственным ориентиром служили двери. Их было три, Ивор обернулся, чтобы посчитать и ту, в которую вошел, но она уже растворилась, исключая дорогу назад.
Пол дрогнул, дрожь через ноги поднялась в живот, двери двинулись вокруг него, медленно набирая ход. У юноши закружилась голова. Нельзя было определить, то ли он кружится в центре комнаты, то ли комната хороводит вокруг него. Ему сделалось дурно, и он зажмурился. Ощущение движения тут же пропало, из чего он сделал вывод, что кружатся все же двери.
Но бесконечно стоять с закрытыми глазами нельзя. Да и глупо как-то, даже трусливо, поэтому юноша рискнул приоткрыть один глаз. Двери стояли на месте, он облегченно открыл второй.
Три дороги были прямо перед ним и явно требовали, чтобы он выбрал одну. Ивор шагнул вперед, не зная, что предпринять. Вдруг одна дверь распахнулась, так неожиданно, что едва не ударила Ивора по носу. Юноша отпрыгнул, пригнулся, будто ожидая нападения, но все было тихо. Он вытянул шею, опасливо заглядывая в соседнее помещение.
За дверью открылась уютная комнатка.
Разбросанная постель, небольшой столик с завтраком, сквозь окно виден кусочек улицы, Ивор разглядел слякоть и дождь. Тихо шумит огонь в камине, на кресле свернулся калачиком кот и мурлычет тихо. Шелест дождя, треск дров и мурлыканье. А рядом с кроватью на стуле лежит аккуратно свернутая одежда...– Мама?
– прошептал Ивор, ощущая, как подступают слезы. За дверью была точная копия его комнаты, в которой он рос. Ивор снова был маленьким мальчиком. Сейчас он выпьет горячий шоколад, полюбуется дождем за окном, посидит у камина и нырнет в теплую постель, где его не найдут никакие невзгоды.
А потом придет мама и станет рассказывать сказки. Это была самая добрая и беззаботная пора в его жизни. Ивор замер, перебирая счастливые воспоминания. На лице сияла улыбка, по щекам текли слезы. Он шагнул вперед, раз, другой и замер. Прошлое манило, тихо мурлыча на ухо колыбельную. Вперед тянуло с невообразимой силой, юноша поднял ногу, чтобы подойти к кровати...
И тут Ивор вспомнил.
Сказки. Чудесные волшебные сказки, которые рассказывала мама. Все они были про приключения, поединки древних магов, про смену эпох и образование фабрики волшебства. Фабрика волшебства - она притягивала, манила маленького мальчика, его глаза блестели, он умолял маму говорить еще и еще. Именно тогда родилась его мечта.
Мечта о фабрике волшебства.
Ивора вытолкнула из комнаты неведомая сила, дверь захлопнулась, волосы юноши колыхнуло ветром. Едва не упал. В голове плавала пустота, словно только что проснулся и не понимал, где находится. Ностальгия так захватила его, что Ивор не знал, сколько простоял у открытой в прошлое двери.
– Мама, - прошептал он.
Сердце зачастило, набирая обороты. А если бы он остался внутри? Что бы с ним стало? Куда бы он попал? Ему сделалось жутко.
Комната вновь дрогнула, двери замелькали в безумном хороводе и остановились. На сей раз Ивор глаз не закрывал, поэтому, когда хоровод остановился, юношу качнуло, словно это он крутился вокруг своей оси. Ивор облизал пересохшие губы и смахнул пот, выступивший на лбу. Дверей перед ним осталось две.
Одна распахнулась, и он увидел себя.
Непогода. Дождь вперемешку с градом хлещет, словно плетью. Мокрой ледяной плетью, от которой остаются рубцы по всему телу. На Иворе лишь безрукавка и тонкие льняные штаны. Он продрог, руки окоченели, тело сотрясает тщетная дрожь, ему не согреться.
– Чего встали, разявы! А ну быстрее! Работать, грязные лентяи! Нужно работать!
– голос, словно хлыст, ударяет по ушам. Ивор вздрогнул. Только сейчас понял, как устал. Усталость вгрызалась в мышцы, словно зубастое плотоядное существо, отнимая последние силы. В голове кружиться одно лишь желание - упасть. Рухнуть на пропитанную дождем и потом землю и умереть.
Но он должен встать и бежать. Бежать и делать дело. Он должен. На него орут, его поднимают, толкают. Он должен! ДОЛЖЕН! Надо! Это надо! Одно лишь слово - надо!
– Нет! Я не могу больше! Отстаньте от меня! Я пас! Я ухожу!
– кричит он сквозь ветер и снег. Слезы мешаются на его лице с дождем.
Вдруг все затихает и незнакомый голос говорит:
– Уходи. Тебя никто не держит.
Мышцы вопят об отдыхе, эти слова переполняют Ивора такой надеждой, что он смеется.
– Уйти? Я могу уйти?
– говорит он.