Эйкоры
Шрифт:
— Знаете, что самое страшное? Люди начали забывать, что когда-то всё было по-другому. Дети, родившиеся после ухода эйкоров, думали, что нищета и голод — это нормально. Что так и должно быть.
Владимир наконец заговорил:
— И тогда вы поняли свою ошибку?
Лулет резко обернулась к нему.
— Отец, хватит. Ты пришёл допрашивать Яна?
Владимир изумлённо поднял брови.
— Я задаю вопросы. Разве не это цель твоего исследования — получить ответы?
— Не такими методами, — Лулет сжала губы. — Ты ведёшь себя как следователь, а не учёный.
Ян молча наблюдал
— Дочь, я просто хочу понять, что именно ты изучаешь, — спокойно сказал Владимир. — И насколько… объективны полученные данные.
— Объективны? — Лулет усмехнулась. — Ты сомневаешься в его словах?
— Я сомневаюсь в способности людей честно оценивать собственные ошибки, — ответил Владимир, переводя взгляд на Яна. — Особенно когда эти ошибки привели к катастрофе.
Ян почувствовал, как в нём закипает злость, но сдержался. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело. Владимир Рас мог одним движением руки решить его судьбу, и Лулет вряд ли смогла бы этому помешать.
— Я рассказываю то, что помню, — тихо сказал он, опустив глаза.
Владимир задумчиво посмотрел на него, словно оценивая степень покорности, а потом удовлетворённо кивнул.
— Конечно. Я не сомневаюсь в вашей… искренности.
Лулет вскочила на ноги и встала между ними, чувствуя, как воздух сгущается от враждебности. Без системы она не могла точно оценить уровень опасности, но инстинкт подсказывал: что-то идёт не так.
— Отец, — осторожно начала она, — может быть, на сегодня хватит? Ян устал…
Владимир медленно повернулся к дочери.
— Да, пожалуй, хватит, — согласился он. — На сегодня.
Последние слова прозвучали как намёк на продолжение.
Глава 19
Владимир поднялся и, бросив на Яна тяжёлый взгляд, молча пошёл по дорожке прочь от дома. Лулет поспешила за ним. Их спины — крепкая мужская и хрупкая девичья — могли бы принадлежать брату и сестре, но никак не отцу и дочери.
Они шли молча; Владимир пытался сдержаться, чтобы не высказать дочери все, что он о ней думает. Ян ему не нравился. Тихая, вежливая покорность этого человека бесила его гораздо больше, чем если бы тот кричал и обвинял эйкоров во всех грехах.
Тропинка вывела их на поляну, где неподвижно застыли два силтора. Первой не выдержала Лулет:
— Отец, я не хочу, чтобы ты вмешивался в мой эксперимент, и пока не буду подключаться к системе.
Владимир резко обернулся. Его взгляд мгновенно стал жёстким.
— Если ты не думаешь о себе — так подумай о нас! О своей группе, о Николае, обо мне. Мы все беспокоимся. Люди не так безобидны, как кажутся. Ты забыла, как они умеют бить? Исподтишка. В спину.
— Ян не такой! — вырвалось у Лулет, и она тут же прикусила язык. Без системы эмоции заглушали разум, и она сначала говорила, а потом думала.
— Вот видишь… — с горькой усмешкой покачал головой Владимир. — Уже «не такой».
Он молча направился к своему силтору, но, не дойдя до него, обернулся и крикнул:
— Даю тебе срок до завтра! — И шагнул в столб голубого света.
Лулет долго смотрела в небо на тающую точку серебристого
силтора. Отец не оставит её в покое. Их отношения никогда не были простыми, но он редко так прямо настаивал на своём. Значит, сейчас всё серьёзно.Вздохнув, она побрела обратно к дому. Недавняя эйфория сменилась унынием.
Ян по-прежнему сидел на террасе, закинув ногу на ногу, и любовался водопадом. Дождавшись, пока Лулет опустится в кресло напротив, он спросил с лёгкой, почти незаметной усмешкой:
— Что, я ему не понравился?
— Он хороший, просто… — начала Лулет и осеклась.
С чего это она перед ним оправдывается? Эта простая мысль озадачила и заставила замолчать.
— Слушай, а можно взглянуть на твой корабль поближе? Так сказать, изнутри, — он попытался отвлечь её от мрачных мыслей.
Лулет удивлённо приподняла бровь.
— Зачем?
— Да так, любопытно, — пожал плечами Ян. — Я же программист… бывший. Интересно посмотреть, как у вас всё устроено. Системы управления, интерфейсы… Всю жизнь мечтал покопаться в настоящих высоких технологиях. А тут такая возможность.
Лулет нахмурилась.
— Там много… сложного оборудования.
— Ну и что? — Ян сделал обиженное лицо. — Я же не собираюсь ничего ломать. Просто посмотрю, как это работает. Ты же сама говорила, что хочешь понять людей. Вот тебе шанс — понаблюдать, как человек реагирует на ваши чудеса техники.
Он немного помолчал, а потом с усмешкой добавил:
— Или боишься, что я сбегу на нём? Куда я денусь с этого острова?
Лулет рассмеялась — звонко и беззаботно, как ребёнок.
— Сбежишь на силторе? — она вытерла выступившие от смеха слёзы. — Ян, силтор запрограммирован только на меня. Он слушается только своего владельца. Ты даже дверь не сможешь открыть без моего разрешения.
Лулет вскочила с кресла, в её движениях читалась та же детская непосредственность, что и в смехе.
— Ладно, пойдём, — махнула она рукой. — Покажу тебе наши «чудеса техники». Только ничего не трогай без разрешения, договорились?
Ян поднялся следом, довольный тем, что его план сработал.
— Обещаю вести себя как в музее, — сказал он с невинным видом. — Руками не трогать, громко не разговаривать.
— Точно, — кивнула Лулет, направляясь к тропинке. — И не задавай слишком много вопросов. А то я без системы не всегда могу объяснить, как что работает.
Ян с удовольствием предвкушал возможность изучить эйкорские технологии изнутри. Кто знает, что интересного можно там обнаружить?
Они остановились на поляне, и он, задрав голову, с интересом разглядывал силтор. Корабль парил в пятнадцати метрах над землёй, бесшумно покачиваясь на невидимых воздушных волнах.
По форме он напоминал заострённую с одного конца вытянутую каплю. Никаких острых углов, никаких выступающих деталей — только плавные линии, переходящие одна в другую. Светлая матовая поверхность с серебристым блеском напоминала металл, покрытый жемчужной пылью.
По бокам корпуса тянулись голубые светящиеся полосы. Свет мягко пульсировал, создавая иллюзию того, будто корабль дышит. В носовой части и по всему корпусу зияли тёмные прямоугольники иллюминаторов.