Эйкоры
Шрифт:
— Лулет рассказывала мне о своих исследованиях, — продолжил Владимир, отпив кофе. — Очень интересный подход — изучать историю через личные воспоминания очевидцев. Хотя человеческая память не всегда надёжна.
В его тоне не было прямой угрозы, но Ян почувствовал подвох.
— Память может искажать факты, — осторожно согласился он.
— Именно, — улыбнулся Владимир. — Особенно когда речь идёт о травмирующих событиях. Люди склонны… переосмысливать прошлое в более выгодном для себя свете.
Лулет бросила на отца предупреждающий взгляд, но
— Расскажите мне… Ян, — продолжил Владимир, — помните ли вы период, когда эйкоры покинули человеческие города? Что чувствовали люди?
Ян помолчал, обдумывая ответ. Владимир ждал, неторопливо потягивая кофе, в его взгляде читалось нетерпение хищника, выжидающего удобный момент для броска.
— Сначала люди праздновали, — начал Ян. — Они думали, что победили. Что прогнали захватчиков и вернули себе мир.
— А потом?
— А потом начались проблемы, — Ян нахмурился. — Оказалось, что мы отвыкли жить без вас. Технологии ломались, а чинить их было некому. Больницы закрывались — врачи-эйкоры ушли, а люди не знали, как обращаться с вашим оборудованием.
Владимир кивнул, словно это было именно то, что он и хотел услышать.
— И как долго длилась эта… эйфория свободы?
— Три месяца, — горько усмехнулся Ян. — Потом начался голод. Автоматизированные фермы остановились, транспортные системы дали сбой. А люди… люди не помнили, как выращивать еду по-старому.
Лулет слушала молча, но Ян видел, как она напряглась.
— Интересно, — протянул Владимир. — И что же делали люди? Просили нас вернуться?
— Многие хотели, чтобы эйкоры вернулись. Им нравилась беззаботная жизнь — не работать, получать всё готовое, не думать о проблемах. Но политика и управление тоже были парализованы. Большинство чиновников были эйкорами или работали с ними. Когда они ушли, власть просто… исчезла.
Владимир заинтересованно наклонился вперёд.
— Мир начал распадаться на части, — продолжил Ян. — Страны делились на регионы, регионы — на области, области — на города. Повсюду появлялись местные лидеры, обещающие навести порядок.
— И кем были эти лидеры? — спросил Владимир.
— В основном бывшими военными, криминальными авторитетами, лидерами тех самых банд, которые воевали с эйкорами, — Ян усмехнулся. — Они захватывали власть силой и категорически не хотели возвращения «захватчиков».
— А простые люди?
— Простые люди хотели снова в рай, — честно признался Ян. — Но их мнение никого не интересовало. У кого было оружие, тот и диктовал условия.
Лулет нахмурилась, а Владимир удовлетворённо кивнул.
— И как долго продолжался этот хаос? — спросил он, ставя чашку на стол.
— Годы, — вздохнул Ян. — Хотя я могу точно рассказывать лишь о своём городе. О том, что творилось в мире, я знаю немного — пока ещё работал интернет, я читал новости.
— У нас власть захватил бывший полковник Громов — из тех, кто организовывал теракты против эйкоров. Он объявил себя «защитником человеческих ценностей» и ввёл военное положение.
Владимир
задумчиво посмотрел на него.— А в других местах было так же?
— Судя по новостям, да. Везде мелкие войны между группировками, передел территорий, постоянная смена власти. Каждый новый лидер обещал золотые горы, но на деле грабил население и воевал с соседями.
Ян поморщился от воспоминаний.
— Громов запретил даже упоминать эйкоров. Говорил, что это «враги человечества» и что любой, кто их поддерживает, — предатель. За разговоры о возвращении к старой жизни могли расстрелять.
— Но люди всё равно мечтали о прошлом? — уточнила Лулет.
— Конечно. Особенно когда начался голод. Когда отключили электричество. Когда закрылись больницы, — Ян покачал головой. — Люди шептались по углам: «Вот бы эйкоры вернулись». Но вслух этого никто не смел произнести.
Владимир слушал внимательно, изредка кивая. В его глазах читалось что-то похожее на торжество.
— А потом отключили интернет, — продолжил Ян. — Громов сказал, что это «источник вражеской пропаганды». На самом деле он просто не мог его поддерживать — все серверы и техника были эйкорскими. После этого мы жили как в Средневековье. Никакой связи с внешним миром, только слухи и сплетни. Кто-то говорил, что в Европе всё наладилось, кто-то — что там вообще все вымерли.
Владимир хмыкнул.
— И сколько это продолжалось?
— В нашем городе? Лет пять. Громов правил железной рукой, но город медленно умирал. Заводы стояли, фермы работали кое-как, люди голодали. А он всё твердил о «человеческом достоинстве» и «борьбе с оккупантами». Потом его убили свои же подчинённые. За мешок муки. Власть захватил его заместитель, потом ещё кто-то. Каждый новый правитель был хуже предыдущего.
— А люди не пытались сопротивляться?
— Чем? — Ян развёл руками. — У них были автоматы, а у нас — голые руки. Да и ради чего сопротивляться? Чтобы к власти пришёл очередной бандит?
Лулет слушала с нарастающим ужасом, а Владимир продолжал кивать, словно всё это не было для него в новинку.
— А потом началось самое страшное, — лицо Яна стало мрачным. — Когда закончились запасы еды и топлива, люди начали убивать друг друга. Сначала грабили склады, потом дома, потом просто отбирали у слабых.
Помню, как соседи, с которыми мы раньше здоровались, ночью пытались вломиться к нам в дом. За банкой тушёнки. А утром делали вид, что ничего не было.
Владимир слушал с каменным лицом.
— Город разделился на районы, которые воевали друг с другом. Центр контролировала одна банда, окраины — другая. Между ними была ничейная земля, где просто убивали всех подряд.
— И как вы выживали? — тихо поинтересовалась Лулет.
— Как могли. Ели крыс, кошек, траву. Жгли мебель, чтобы не замёрзнуть. Прятались в подвалах, когда начинались перестрелки, — Ян покачал головой. — А ведь всего несколько лет назад мы жили в раю. Сытые, здоровые, без забот.
Он посмотрел на Владимира.