Эссенция пустоты
Шрифт:
Дальнейший путь прошёл без приключений, исключая тот факт, что обитатели Лабиринта перестали прятаться от чужаков. Очевидно, поняв, что мы не представляем угрозы (или просто отбросив стеснения), они стали появляться сначала в зоне видимости, а потом и вовсе осмелели, шныряя вокруг и играя с нашими тенями. Некоторые из них копировали наши очертания и принимались вышагивать рядом, но стоило протянуть к ним руку, как существа тут же превращались во всё те же тёмные облачка и стремительно ныряли в темноту. Несмотря на то, что выглядело это не то, чтобы совсем не пугающе, на поверку тёмные ребята оказались трогательно игривыми малыми,
— Если ты был прав в своих предположениях, эти создания — тоже часть протоэлементаля, — сказало Отражение. — Причём самая дружелюбная. Но единственные ли они обитатели Лабиринта? И что тогда поджидает нас в его центре?
Двойник специально подначивал меня тревожными вопросами, надеясь таким образом испортить мне настроение, но у него не вышло. У него уже давно не получалось всерьёз на меня повлиять. Наверное, это потому, что я понял, кто он и как с ним надлежит обращаться. Мой заклятый друг точно видел, что утратил позиции, но его это отнюдь не огорчало. Наоборот, он выглядел всё довольнее с каждым днём.
Очередные десять тысяч ячеек закончились довольно быстро. По моим внутренним часам прошло едва ли четыре часа, но из-за недосыпа казалось, что мы шли целый день. Дойдя до нужной ячейки, снова оказавшейся обычным тупиком, мы как по команде повалились на пол.
— Рэн, насколько мы удалились от входа?
— Мы сейчас ближе к восточному входу, чем к западному, — ответил мне пуэри. — Мы обошли центр Лабиринта с другой стороны.
— И сколько примерно до центра? По прямой.
— Около тысячи ячеек.
Мы с Литессой переглянулись.
— Что-то подозрительно мало.
— Я бы не стал радоваться, — сказал я. — Мы всё же в тупике. И прохода дальше найти не удаётся. Есть путь, ведущий дальше на запад, но моё заклинание не может проникнуть туда. А завтра его, скорее всего, не будет.
— Завтра может оказаться, что этот тупик — вовсе не тупик. Как сегодня, — сказал Рэн.
Мы замолчали. В полной тишине Хелия зевнула, и остальные поневоле сделали то же самое.
— Как же хочется спать, — сказала пиратка, потерев глаза. — Честное слово, идти лучше, чем торчать тут и ждать, пока треклятый Лабиринт соизволит сдвинуть стены.
Удивительное дело, но архимагесса согласилась с ней, устало кивнув.
— У вас у всех глаза покраснели, — сказал Рэн.
— У тебя тоже.
— Сколько ещё ждать?
— Мы отдыхали часов восемь, потом шли часа четыре. Ещё полсуток.
— Ну и тоска! Я слышала, туземцы на южном побережье Южного моря пытают пленников, не давая им спать неделями. Мне казалось, что этим ничего невозможно добиться, но теперь понимаю, что можно.
— Мы не спали всего тридцать часов. Это не такая уж пытка.
— Мальчик, я посмотрю на тебя дня через три. Или четыре. Поверь, пытка самая настоящая.
— Может, не будем о пытках?
— Не думал, что эта тема тебе неприятна. Я видел, как ты ломал человеку пальцы один за другим, а потом сломал ему шею.
— И не забудь тех наёмников, которых он отправил голышом через Острохолмье.
— Вас послушать, так я сущее чудовище. Вы же не думаете, что мне приятно было это делать?
— Ха! По тебе не скажешь, что ты об этом сожалеешь. Я, между прочим, тоже помню, как ты готов был меня прикончить, лишь бы не брать с собой на материк.
— Трое против одного — это
нечестно! Но хорошо, одолели. Я садист и убийца, обожаю смотреть на чужие мучения и смерть.— Это уже ближе к истине.
— В свою защиту могу сказать, что делал это только в меру необходимости. А вот вы, леди Фиорана, за свою долгую жизнь совершали поступки намного худшие, я уверен.
— Не собираюсь оправдываться. Это политика. В ней праведники раньше других отправляются кормить червей.
— Теперь мы говорим об убийствах. Подходящая тема, Эн?
— Как нельзя более. Спасибо, что не вняли моей просьбе. Как любой уважающий себя садист, я просто хотел отвести от себя подозрения.
Такая вялотекущая беседа заняла нас на какое-то время. Хелия говорила меньше других — то ли потому, что устала, то ли потому, что заинтересовалась. Ручаюсь, из этого разговора она узнала о каждом из нас троих много нового.
Чем больше мы думали об усталости и головной боли, тем сильнее они на нас наваливались. Обитатели Лабиринта оставили нас в покое, убравшись куда-то за пределы освещённой люмиками области, хотя от ощущения их присутствия избавиться так и не удалось. Как знать, может и сонливость тоже являлась следствием влияния Лабиринта? В тот момент я готов был списать на него все свои неудобства.
Наконец, Рэн прервал бессмысленную перестрелку словами, задав действительно интересующий его вопрос:
— Что случится, если все эссенции окажутся возле Средоточия?
Я отпил из мехов и уточнил:
— Ты о потере притяжения возвратной энергии?
— Да.
Хелия и Литесса перевели взгляд на меня. Первая — с интересом, вторая — с потаённой внутренней болью.
— Можешь соврать, — вдруг вклинился мой двойник. — В последнее время ты мастак выдумывать объяснения на ходу. Или уйти от ответа. В этом ты преуспел ещё больше. В любом случае, правду вряд ли кто-то оценит.
Я уже говорил, что чхал на его мнение?
— Миру конец.
— Совсем? — робко переспросила Хелия, явно надеясь услышать опровержение.
— Даже если предположить, что Грогган не расщепит его на энергию в первые же дни, это всё равно станет вопросом времени. Нирион замкнут. Если бы не это, у него был бы шанс. А так — ни малейшего. Возвратная энергия больше не будет очищаться и начнёт скапливаться в больших количествах везде, где преобладают негативные настроения. Появится столько выродков, что человечеству вряд ли удастся с ними справиться. Да даже если удастся — они всё равно не смогут в одночасье стать святыми. Убийство — выродок. Публичная казнь — сотня выродков. Война — миллионы выродков. Человечество, так или иначе, убьёт само себя.
— Ты умеешь обнадёжить, — хмыкнуло Отражение.
— Островитяне подписали нашему миру приговор. Теперь, чтобы превратить его в гниющую пустыню, не нужно изобретать хитроумных планов, можно просто сесть и подождать. Люди сами его уничтожат.
— Ты думал, почему происходит именно так? — не сдавался Рэн. — Негативная энергия приводит к негативным последствиям, позитивная — к позитивным. Кто установил правила?
— А кто создаёт бессмертные человеческие души? — улыбнулся я. — Ты задаёшь вопросы, на которые у меня нет ответа. Нет и взять неоткуда. Более того, у меня нет уверенности, что мы вообще способны понять эти ответы, даже если кто-то нам их даст.