«Если», 2011 № 01
Шрифт:
— Дио нет, — добавил Кинкейд, ярко-желтый коритозаврик, но потом сообразил, что сморозил: — Ой!
— Как Том? — спросила Бронте.
— Не слишком хорошо, — отозвалась доктор Маргарет. — Ему кажется, что он мог бы сделать больше.
— Хм! — сказала Агнес, подозрительно буравя врача взглядом.
— Нам нужно готовиться, — продолжала доктор Маргарет. Слова вроде «погребение» и «похороны» не произносились. — Помните Бика? И Рюньона?
— Конечно, помним! — рявкнула Агнес. — Ты что, думаешь, мы безмозглые?
Крохотный трицератопс Бик заснул как-то вечером под стулом и не
— Мы закопали их снаружи, — сказал Слагго, — под индийской сиренью. Мы решили: летом им цветы понравятся.
— Там цветы собраны в такие красные ракеты, — пояснил, как мог, оранжевый стегозавр Элиот.
— Верно, — откликнулась доктор Маргарет. — А теперь то же самое мы должны сделать для Дио.
— Ему всегда нравился тот куст, — проговорила Бронте. — А еще он клал на могилы цветочки из шелка. Когда ветер их уносил, он бежал за ними и возвращал на место.
— Он всегда такие вещи делал, странные и хорошие, — прошептала Вероника, стоявшая рядом с Элиотом.
— Мы говорили со Сьюзан Леахи из Фонда. Завтра она приедет с…
— Со специями? — подсказал Алекс.
— С инспекцией, — поправила доктор Маргарет.
— Лучше сделать это поскорее, — заключил трицератор Чарли. Его подруга Рози постучала ему по плечу передней лапой и качнула головой.
— У нас будет панихида, — сказала доктор. — Такая, какую вы сами захотите.
— Мы его увидим? — спросила Кара.
— Если хотите.
— Мы и ему можем сайт создать, — сказал Престон. — Как для остальных. Чтобы фотографии вывесить и еще разное.
— Это было бы чудесно, — согласилась доктор Маргарет.
— И музыку выберем, какая ему нравилась, — сказала Вероника.
Пять Мудрых Буддазавров кивнули в знак одобрения.
— И каждому надо предоставить слово. — Бронте опустила глаза на Гвиневеру. — Пусть все скажут, что мы чувствуем. Как мы его помним.
Росс исхитрился раскопать где-то еще огрызок редьки, и эта крошка вылетела теперь у него изо рта, когда он крикнул:
— Эб-би!
— Сейчас не время слушать радио, — отрезал Альфонс. — Кроме того, я оставил его внизу…
— Нет! — сказал Росс. — Пошлем мейл. Расскажем Эбби!
— А, ну да, — смешался Альфонс. — Сомневаюсь, что это ее работа, но можно поискать адрес станции, если хочешь послать ей письмо по электронке…
— О'кей!
— А можно нам?.. — начал Жан-Клод, жалобно сплетя пальцы передних лапок.
— Да? — подстегнула его доктор Маргарет. — Чего бы тебе хотелось?
— А можно нам… что-нибудь… поесть?
— Это все, о чем ты думаешь? — крикнула Агнес. — Ты что, хочешь, чтобы нам Дио на вертеле зажарили?
— А! Не-е-ет! — Жан-Клод отчаянно замотал головой. — Не-ет! Знакомых нельзя есть! — Пьеро рядом с ним согласно закивал.
— С чего это? — Агнес зашагала к ним. — Они там, наверное, уже порезали его и сварили!
— Агнес! Нельзя так говорить! — вмешался Слагго, но Агнес его отпихнула.
— А откуда нам знать? — кричала она. — Том мог его убить! Он же молотил его по груди! Пытался прикончить электрошоком! Что если в том баллоне был ядовитый газ!
Доктор Маргарет встала.
— Агнес!
Нам надо поговорить. Сейчас же!Нагнувшись, она крепко схватила завра поперек живота.
Агнес не сопротивлялась, зато закричала остальным:
— Видите? Видите? Я говорила, они могут стать против нас! Динозавриане, защищайтесь! Люди сошли с ума!
Толпа расступилась, освобождая дорогу доктору Маргарет к лестнице на чердак.
— Мне ее жалко! — сказала Рози, глядя, как они исчезают наверху.
— Как ты можешь? — воскликнула Кара. — После всего, что она наговорила!
Рози тряхнула головой.
— Я про доктора Маргарет.
Пока завры смотрели им вслед, Док заметил, что дверь в кабинет Тома на несколько сантиметров приоткрыта. Он осторожно потянул за нее, чтобы она отворилась чуточку шире, и ступил внутрь. Оборачиваясь закрыть ее, он нос к носу столкнулся с Акселем.
— Тебе лучше сюда не ходить, — посоветовал ему Док.
— Я должен! — взмолился Аксель. — Мне надо увидеть Дио!
— Ну, может… — Доку не хотелось привлекать внимание остальных, что уж точно произойдет, если оставить Акселя под дверью. И надо бы избавить его от еще большего расстройства… — Только тихо, — предупредил он, отступая на шаг и давая ему войти, потом толкнул дверь и дождался мягкого щелчка.
Доктор Маргарет отнесла Агнес в «музей» — так завры называли чердак под крышей, где хранили всякую всячину, которую хотели сберечь, а еще то, что им присылали. Шкафы и полки полнились пластмассовыми фигурками, фарфоровыми куклами, вышитыми подушечками, засушенными цветами, пластмассовыми машинками, очками для чтения, коробками фотографий, папками открыток или детских рисунков и многим другим. Завры могли приходить сюда и вспоминать — или делать вид, что вспоминают. В середине комнаты стоял столик, возле него — пара деревянных стульев, наверх вела пластмассовая лесенка. Доктор Маргарет посадила Агнес на середину стола, пододвинула стул и села, глядя на нее.
Агнес только смотрела в ответ — свирепо и молча.
— Я не собираюсь объяснять тебе, что ты можешь говорить, а что нет.
— Наплевать.
— Но мне очень надо, чтобы ты сохраняла голову на плечах. Мы все в тебе нуждаемся, чтобы это пережить.
— Мне плевать.
— Нам всем больно.
— А МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Агнес ушла на край стола и повернулась спиной к доктору Маргарет.
— Если бы ты только могла приберечь свой гнев…
— Чего ради?! — Она застучала хвостом по столу. — Это все, что у меня есть! Кроме гнева, у меня нет ничего!
— Неправда.
— А тебе откуда знать? Ненавижу! Ненавижу смерть! Ненавижу жизнь! А все остальное — чепуха и сказки. Даже те, которые я рассказываю малышам! Сплошь чепуха, и я ее ненавижу!
— Том сделал для Диогена все, что мог. У Дио был порок сердца. Он скрывал это и не соглашался на операцию: вдруг она урежет средства, предназначенные для всех остальных. Когда случился приступ, Том не мог сделать большего, чем сделал. На свете нет человека, который печется о вас так, как Том, и с твоей стороны, Агнес… — тут Маргарет впервые повысила голос, — несправедливо так на него набрасываться.