Чтение онлайн

— Ненавижу! — истошно крикнула Ангелина. — Ненавижу!

— У тебя еще будет время полюбить меня, — невозмутимо сказал старик, в то время как умелые руки надевали на любовников наручники. — За смерть человека придется ответить, Гела. И тебе, Грегори, тоже придется ответить!

Он помолчал. Потом вдруг кивнул.

— Я ее понимаю, ее подстегивало нетерпение. Но чего тебе не хватало, Грегори? Зачем ты ввязался в эту историю? Любовь?

— Деньги, — просто сказал инженер. — И потом, вы же знаете, что лакеи всегда ненавидят хозяев. Кроме того, мне хотелось доказать, что я смогу то, чего не смогут другие. Еще немного, и никто никогда не узнал

бы правды. А за смерть этого бродяги пришлось бы ответить вам.

— Системный блок придется забрать, — озабоченно сказал плотный мужчина в черной рубашке и темных брюках, — вещественные доказательства…

— Я понимаю, майор, — кивнул Измайлов. — Но, ради бога, будьте осторожны. Тигр все еще бродит по Парку, и он опасен.

Любовников увели, надев на них блестящие наручники.

Измайлов с огорчением смотрел на неподвижное тело, рядом с которым сидел следователь.

— У меня не будет каких-либо неприятностей? — озабоченно спросил он у майора.

— Вы ведь не предполагали, что такое случится, — утвердительно кивнул тот.

— Да, — сказал Измайлов, по-прежнему глядя на мертвое тело. — Такого я, конечно, не предполагал.

Он говорил правду. Этот вариант был настолько невероятным, что даже не рассматривался всерьез его службой безопасности.

Но был один человек, который предусмотрел этот вариант. На этого человека пока еще можно было опереться.

И еще один — который эту возможность использовал. Он был уже безопасен.

Измайлова тревожило то, что в мире и в его корпорации было много людей, обладающих неуемной и богатой фантазией.

И это был фактор, которого следовало опасаться.

Над пустынным Парком светило солнце.

Птицы, нахохлившись, сидели на ветках, прячась в зеленой, слегка пожухлой от жары листве. В Парке у них появился новый враг, его следовало бояться. Враг скользил среди травы, извиваясь и высоко поднимая треугольную голову. Из пасти врага появлялся дрожащий раздвоенный язычок, которым враг пробовал густой воздух, напоенный ароматами трав и цветов.

Сильное длинное тело свивалось в черные кольца, глаза с желтым вертикальным зрачком зло и внимательно исследовали мир.

На птиц, как это ни странно, мамба не обращала внимания.

Запущенная в искусственный мир змея имела совсем иную цель — она была запрограммирована на одного-единственного человека. Он еще не появился в Парке, но змея была вечна, она могла ждать сколь угодно долго. Человек был обречен.

И обнаружить змею, изучая программу, никто не мог — мамбу прописали в многочисленных файлах Парка обрывками двоичного кода. Взятые в отдельности, они ничего собой не представляли, а полностью образ ядовитой и страшной змеи был доступен лишь маленькому незаметному червячку, прописанному в автозапуске Парка и являющемуся неотъемлемой частью программы.

Вчера вечером у нас была БОЛЬШУЩАЯ гроза!

В тот день, когда умер Диоген, Аксель, маленький голубой теропод со шрамом вдоль спины, стоял на столике у окна в бывшей столовой и диктовал очередное послание Ребятам-в-Космосе (неизвестно, где они, но где-то во Вселенной), как делал с весны еженедельно.

— Молнии сверкали, гром бубухал,

и вообще!

Регги (так все в доме называли компьютер Reggiesystem, помогавший заправлять приютом) послушно записала его слова.

— Все испугались, и стены затряслись, а я подумал: вдруг наш дом сейчас ка-а-ак стартует в космос и приземлится… На Марсе!

Отвлекшись от экрана, Аксель посмотрел за окно.

— Но теперь гроза прошла, небо ясное и голубое, и все такое яркое-преяркое, точно дождь его помыл! Такое чистое и… и живое! И цветы вон там, и деревья, и трава, вообще ВСЁ!

Он нагнулся, крошечные лапки почти коснулись стекла, пасть широко открылась: никогда сад не казался таким красивым. Будто Аксель его ни разу прежде не видел: таков уж был его дар — каждый день открывать мир заново.

— Все ожило!

Хотя обращался он к Космическим Ребятам, его голос разносился по всему дому. Несмотря на то что Аксель был не выше двадцати семи сантиметров в высоту (если вытянется во весь рост), голос у него был как у завра, который в три-четыре раза больше. Он сделал пару шагов к другому концу стола. Прямо под ним, у нижней ступеньки пластмассовой лестницы, по которой он сюда вскарабкался, Барабу Боб и еще кое-кто из «малышни» (завры величиной от мыши до белки) фотографировали друг друга камерой-указкой. Фотографии появлялись в квадратиках на гибком виниловом экране, расстеленном на полу, как одеяло. А уж как они радовались собственным улыбающимся мордочкам!

Аксель рассказал про них Космическим Ребятам.

Мимо, по пути в библиотеку, как раз катил Ас во главе группы других малышей на тележках с приводом от батарейки — такие устройства у завров звались самокатами.

Аксель и про них рассказал Космическим Ребятам.

А еще поведал им про завриков, гоняющих хвостами по полу шашки в особой игре: что-то среднее между крикетом (без воротец) и хоккеем (без клюшек). И объяснил Космическим Ребятам правила — наверное, уже в десятый раз.

— А пять Мудрых Буддазавров сидят на диване у дальней стены! Они дудят в рожки — ду-ду-ду! — а то, что у них получается, надо считать музыкой! А в середине комнаты Альфонс! Он слушает радио! А рядом с ним Росс! У него осталась с обеда редька! А рядом с ними Док! Хей-я, Док, хей-я!

Аксель не мог не помахать Доку, сидевшему на пластмассовой коробке посреди комнаты. Док улыбнулся в ответ и поднял приветственно лапку, жестом того, кто привык черпать из огромных запасов терпения.

— А под столом Агнес учит! Она рассказывает малышне, что плохого в людях. Она считает: спина у них слишком болит, потому что они не ходят на всех четырех лапах! Но я-то не хожу на всех четырех, и у меня все но-о-ормально!

— Хвосты! — крикнула из-под стола серый стезагозавр. — У тебя есть хвост! Да и кто тебе сказал, что ты нормальный?

— У нее там вылупленок! — пояснил Алекс Космическим Ребятам. — Его зовут Лесли! И Ротомотоман помогал его высиживать!

Ротомотоман, полутораметровый цилиндрический робот с округлой головой, занимавший пост у стола, поднял металлическую с шарнирами руку и отсалютовал, растопырив железные пальцы над тем местом, где у человека был бы лоб, — над большими, вечно удивленными глазами.

— А в соседней комнате, — Аксель повернул морду вправо, — смотрят ки-и-ино! В телике человеческий парень! И он лезет по боку большого здания! У него такие штуки на глазах, они называются очки, их люди раньше носили! А теперь он прилип к большущим часищам! И он висит на стрелке… и… и…