Чтение онлайн

— Как вы намерены с нами поступить? — спросила Оддни.

Долгое молчание.

— Э… Отослать вас обратно тем же путем, каким вы сюда попали, нельзя…

Я спросил:

— Почему это?

Опять гримаса.

— Даже если бы все получилось — о чем можно узнать лишь на опыте, — это означало бы, что мы сами застряли в петле времени, которую я нечаянно мог создать, пытаясь водворить в подобное же образование Вторую экспедицию.

— Серьезная загвоздка.

— Да. Я виноват. Мне и расхлебывать. Нет, даже будь это в моих силах, вы двое — особенно вы, мистер Зед, — теперь знаете о грядущем слишком много. Вдруг вам вздумается предвосхищать события, или ускорять, или обеспечивать их непременность… все

это могло бы закольцевать мою собственную веточку, отщипнуть и… Нет. Чересчур опасно.

— Значит?..

— М-м… вероятно, я пристрою вас туда, где вам, будем надеяться, удастся породить новую ветвь, собственную. Куда-нибудь подальше в прошлое, чтобы это не сказалось на мне.

Послышался мягкий треск, словно что-то рвалось, и в воздухе открылась дверь во мрак; оттуда пахнуло холодным ветром, смрадом мокрой растительной гнили.

— Ступайте, — Варк Фан'ши указал клешней на дыру в ткани пространства-времени, — пора.

Невидимая рука толкнула нас за дверь, пальцы инерции безжалостно увлекли за порог. Мы, дрожа, стояли в холодной сырой тьме, босиком на колкой крошке. Из пространственно-временной прорехи лился свет. Варк Фан'ши на той стороне приподнял клешню, словно прощаясь. Калдан крикнул: «Счастливо оставаться…»

Прореха срослась и исчезла. Мы остались наедине с тихими шорохами ночи.

Оддни сделала глубокий вдох и сказала:

— Пахнет отвратительно. — Ее неясный силуэт тихонько попрыгал, белея кожей в скудном свете неизвестного происхождения. — Сила тяготения — примерно один грав. Может, мы на Земле.

Я осторожно принюхался.

— Гм. Плесень и что-то… странно знакомое, будто бы… а! Побочные продукты окисления углеводородов. — Мои глаза мало-помалу привыкали к темноте, и наконец я сумел различить очертания обступавших нас деревьев; сквозь кроны сочилось свечение ночного неба, местами яркое, кое-где потусклее. Звезды. А то и луна. Такая апельсинная?.. — Идем-ка вон туда.

— Зачем?

— Что-то подсказывает мне: это светятся пары натрия. — Ее устремленные на меня глаза заблестели. — Уличные фонари.

— Кажется, вы знаете, где мы…

Я сказал:

— Айда.

Мы зашагали среди деревьев. Почва под ногами шла под уклон, уводя вниз; ночь становилась все более сырой и холодной, встречный ветер — пронизывающим. Лес внезапно кончился. Мы стояли на вершине длинного травянистого холма. Повсюду у его подножия и оторочкой на одном боку пестрели коробочки домов… домов, каких я не видел с тех пор, как на исходе третьего десятилетия двадцать первого века навсегда покинул Землю.

— Мистер Зед?

Я вздохнул. Это место. Это время. Такие четкие в фокусе памяти, такие обыкновенные и такие незабываемые.

— Вы знаете, куда мы попали?

— Да. Посреди восточного прибрежья Соединенных Штатов. Близ Вашингтона, округ Колумбия. Что касается «когда»…

Оддни оглядела окрестный пейзаж, дома, звездное небо над головой.

— Немножко похоже на воспоминания, доставшиеся мне от Ильвы.

Я сказал:

— Она родилась на полстолетия позже, чем я. Жизнь успела измениться.

За домами у подошвы холма урчал мотор, по улице медленно ехала машина, выхватывая фарами закоулки, скрытые во мраке между фонарями. Перед капотом промелькнула неясная тень; машина резко притормозила, потом умчалась.

— Эти плоские плавники сзади… пожалуй, «шевроле-бискейн» пятьдесят девятого года? Отец ездил на таком, когда я был мальчишкой.

— И?..

— Намек, в каком именно «когда» мы могли очутиться. — Будто я еще не понял! Я предложил: — Надо бы одеться. Если нас застукают в таком виде, в полиции тебя изнасилуют, а потом нас обоих передадут ВВС.

— ВВС? Зачем?..

Я негромко рассмеялся.

— Посмотри на меня, Оддни. Я похож на человека? Люди из проекта «Синяя книга» обгадятся от счастья. Идем. Машина

показалась мне довольно новой. Если сейчас начало шестидесятых, в каждом дворе сушится белье. Отдельные граждане, помнится, ленились уносить его на ночь в дом… а от росы оно просто отсыревает.

Она спросила:

— Мы здесь застряли?

Я пожал плечами.

— Если я верно угадал место и время, чертова бестолочь калдан целился сварганить еще одну петлю времени. Отсюда вывод: как это делается, ему невдомек.

— И нам тоже?

Прожить в этом здесь и сейчас оказалось на удивление легко, хотя оно помнилось мне трудным и опасным, пугающим и мудреным. Законы перспективы, я полагаю. Избирательность памяти. Стоило умыкнуть с безнадзорных бельевых веревок одежду, и нам в распоряжение достался почти пустынный мир, участки неухоженной лесополосы, где ни души: до бездомных еще лет тридцать, бродяги в большинстве своем — достояние кинематографической мифологии прошлого.

Бесконечные квадратные мили тесных коробочек. Дети приговорены к заточению в так называемых школах. Домохозяйки пьют кофе и ведут усобицы. Строить глазки некому: рассыльные повывелись, молочника разорили сетевые супермаркеты, а газеты затемно разносит ребятня. Помню, уединение Марумско-Виллидж, где перемолвиться словечком не с кем, разве что с младенцами да друг с дружкой, доводило мамулю и ее приятельниц буквально до исступления.

Совпадение ли, что Варк Фан'ши выдворил нас именно сюда? Не узнать. Не спросить. Случайность? Маловероятно.

К северу по трассе № 1 [22] , чуть южнее реки Ококван, лежали трущобы — лачуги, стоянки трейлеров и старая типовая застройка, где приходилось ютиться белой бедноте. Я отправился туда разжиться монетой, оставив Оддни в укрытии, и ограбил пьяного, который брел вдоль железной дороги. Разумеется, он отлично разглядел меня при свете полной луны и, пока я выворачивал его карманы, то жалобно причитал, то бранился. Обозвал меня «черномазым», и я смекнул, где полиция станет искать злоумышленника, если вообще почешется.

Однажды студеным промозглым утром мы отправились в «Аптекарский магазин Рексолла» к исконному въезду в Марумско-Виллидж, по соседству с обшарпанным зачатком торгового центра на шоссе № 123 (те, кому привелось жить в самом начале двадцать первого века, назвали бы его моллом): бензоколонка «Тексако», круглосуточный магазинчик «Полезная мелочь, филиал № 2», «Лунная пицца Мэнни», — и купили по экземпляру всех газет, какие отыскались.

Поразительное разнообразие. «Вашингтон пост», «Ивниг стар», «Дейли ньюс», «Джорнал мессенджер», «Потомак ньюс», остальных я не припоминал вовсе. Когда они почили в бозе, эти средоточия скучнейшего суесловия?

Газеты были от 3 декабря 1962 года, и новости решительно не совпадали с тем, что сберегла моя память. То, да не то… Помнится, «Восток-3» и «Восток-4» провели в августе групповой космический полет, но ведь два следующих, пятый и шестой «Востоки», последний — с женщиной на борту, запустили чуть не годом позже? По всему выходило, что в этом здесь и сейчас «Восток-5» с экипажем из двух человек стартовал с Земли в День благодарения, и полет еще продолжался: Павел Попович и Владимир Комаров, успешно завершая первую неделю в космосе, вели с борта корабля прямую телетрансляцию; прилагались полученные с орбиты снимки — дым над австро-венгерскими рубежами, где кипели боевые действия.