«Если», 2004 № 01
Шрифт:
И тут он понял, в очередной внезапной вспышке озарения, что действительно связан с Красными Мартышками — а Красные Мартышки связаны с ним! — неисчислимыми узами Великой Судьбы, которые вовеки невозможно разорвать.
И это повергло его в очередной истерический приступ смеха, который продолжался до тех пор, пока дама Рип-яп-ко не сочла за лучшее покинуть спальню Джерома со всей своей свитой, под аккомпанемент берпомощных извинений Профессора за неуместное и совершенно неконтролируемое веселье ангела.
Юлиш понадобилось целых восемь дней, чтобы уладить все формальности с матриархами Красных Мартышек в Суридаше, но зато теперь она могла вернуться в их анклав в качестве почетной и глубокоуважаемой гостьи. Общество Хранителей Семени собиралось сделать ее Мудрым Учителем Мудрых, однако
Юлиш повели в прохладные глубины анклава, мимо могучих гигантов и хищных бойцовых котов, мимо постов вооруженных гвардейцев, по длинным, длинным, длинным коридорам, чьи стены были завешаны ветхими гобеленами, прославляющими триумфы Красных Мартышек… и наконец довели до обширного зала, в центре которого, под причудливым балдахином из розовой полупрозрачной материи, на восьми старинных деревянных креслах, покрытых грубой резьбой, сидели восемь стареющих Красных Мартышек в пышных нарядах.
Юлиш не вздрогнула, сердца ее не сжались, она даже не дотронулась до счастливого мешочка, подвешенного к ее поясу. Юлиш была уверена в своей личной неприкосновенности, которую мартышки ей пообещали. Сверх того, Хранителям Семени не возбранялось в любое время навещать (и покидать) анклав Красных Мартышек по деловым причинам, связанным с его обитателями.
Поэтому она просто приблизилась к балдахину, на секунду наклонила голову, приветствуя всех присутствующих, а после в нескольких словах изложила свою просьбу. Просьба была предельно ясной и конкретной: Юлиш хотела получить одного раба, принадлежащего Красным Мартышкам.
— Его зовут Яп-чорл, и мне необходимо его мастерство, чтобы завершить очень важную работу, — объяснила она матриархам. — Отдайте его мне, и ваша любезность окупится сторицей. Польза от одной маленькой уступки ценностью своей может превысить Солнце, и все луны, и все звезды вместе взятые.
Гранд-дамы анклава долго совещались на секретном диалекте Красных Мартышек, а потом выдвинули свои условия: крупный процент от будущих доходов и совместное владение будущими секретами. Юлиш отчаянно торговалась, препиралась и бранилась, покуда обе стороны не пришли к обоюдному выводу, что заключили превосходную сделку.
Потом рабы принесли Юлиш мягкую подушку для сидения, сладкий чай и вкусные жареные пирожки, чтобы она могла немного отдохнуть и перекусить в ожидании, когда ей приведут Яп-чорла. Через некоторое время двери распахнулись, и вооруженные мартышки втолкнули в зал пухлощекого грызуна с длинным пушистым хвостом, тонкими нервными пальцами и очень грустными глазами. В тот же миг матриархи дружно встали из своих кресел и одна за другой направились к выходу.
— Не разочаруй нас, девочка, — сказала, обернувшись, самая старшая гранд-дама, которая покинула зал последней.
Когда двери за ними затворились, Юлиш повернулась к Яп-чорлу и деловито начала:
— Надеюсь, ты еще не позабыл, как сделать микрофорж? В любом случае тебе придется вспомнить, потому что нас поджидает куча работы. Во-первых, нам потребуются чашки Петри… очень много чашек Петри. Во-вторых… нет, прежде всего нам необходим настоящий стерильный бокс! То есть, я хочу сказать, стерильная лаборатория…
Элеанор Арнасон
ДОРОЖНЫЕ ПОЭМЫ
В этой личности из восьми тел, тридцати двух глаз, обычного числа отверстий и конечностей
обитал дух столь же непоседливый, как летящая по ветру паутинка. В молодости я мечтал о славе купца-путешественника. Позднее, осознав, что многие из моих частей физически не слишком сильны, я подумывал о карьере ученого или бухгалтера. Но во мне не оказалось Целедара, необходимого для обеих профессий. Способности мои спонтанны и недолговечны, они вспыхивают и исчезают, подобно падающей звезде. Для меня провести всю жизнь, складывая цифры или просматривая пыльные документы, все равно что попытаться «осветить огромный зал одним светлячком» или «полить большой сад каплей росы».В конце концов, посоветовавшись с воспитателями своего детского сада, я решил стать странствующим поэтом. Это нелегкая жизнь и богатства не сулит, но меня она устраивает.
Пересекая горы к западу от Ибри, я услышал крик уишика, а потом увидел и само животное, восседающее на голой ветке. Крылья его напоминали белые лепестки.
Это дерево зацвело Так поздно осенью? Дурацкая мысль! Я мечтаю об обеде.Одно из моих тел продекламировало стих. Другое записало его, пока остальные продолжали идти дальше, высматривая приметы какого-нибудь жилья. Кроме перьев и бумаги я на всякий случай ношу и дубинки. Никогда не знаешь, на что можно нарваться в глухомани к западу от Ибри.
Великий поэт Неистовый Фонтан умер в этих краях от поноса, преследуемый злобными духами. Другие писатели, почти столь же знаменитые, были убиты чудовищами или бандитами; те же, кто уцелел в подобных схватках, встретили свой конец от рук неудовлетворенных покровителей.
Убийца Поэтов [19] умер еще до моего рождения. Именно его дух или духи предложили Неистовому Фонтану миску каши, ставшую для поэта роковой. Но другие покровители все еще живут «на крутых склонах и в каменистых долах».
Ужасен рассказ О покровителях в Ибри: Костолом рыщет Высоко в горах. Разбиватель Черепов поджидает В полутемной долине. Лучше всех живется Лишь Хватателю, Обманщику И Прячущему Еду.19
Гоксхаты, или «личности», как они называют себя, включают от четырех до шестнадцати тел двух или трех полов. Убийца Поэтов был необычен тем, что полностью состоял из нейтральных особей, и это означало, что он не мог воспроизводиться. В соответствии с легендой, именно отчаяние, вызванное тем фактом, что он не может иметь потомство, и страх окончательной смерти сделали его столь опасным для поэтов. Почему поэтов? Потому что они производят на свет детей двух видов — телесных и ментальных, и поэтому крепко держат в своих клешнях дар бессмертной славы. (Здесь и далее прим. авт.)
Вы спросите, зачем же тогда направляться в такие места? А затем, что за зубчатыми горами Ибри простираются широкие поля Большого и Малого Иба — процветающие земли, хорошо известные своими ремеслами и искусствами.
Уже под вечер я понял, что не найду себе укрытия на ночь. Холмы передо мной скрыли темные снеговые тучи. Позади, на юге, низкое солнце устало струило бледные лучи. Мои тени, длинные и многорукие, плясали впереди на ухабистой дороге.
Мое самое поэтичное тело произнесло: