Энгус: первый воин
Шрифт:
Но дома оказались нетронутыми, на земле стояли тугие мешки с пшеницей, котлы с пищей и кувшины с хорошей, все еще прохладной водой. Я немного передохнул, утолил жажду и затем в третий раз тщательно обследовал селение. Я водил рукой по столам, но на них не было пыли. И странно — я мог почти чувствовать присутствие семьи в каждом доме, слышать радостный визг детей, воображать, как весело играют они на центральной площади, как бросают камешки, дерутся, возятся с собаками и как матери не могут вечером загнать их спать. Я зашел в амбар, который был похож скорее на таверну. Там до сих пор в полном порядке лежали щиты и развевалось несколько флагов с изображением красного оленя. А в углу… Ах, вот это была находка! В углу я обнаружил бочку эля. Я поискал еще и нашел также кусок вяленого мяса и копченого лосося. Причем последнего оказалось немало. Все это было настоящим
После обильной еды и эля я решил отыскать себе пристанище получше, чтобы отдохнуть. И наконец нашел один дом на каменном фундаменте, который напоминал остатки здания римского периода. Определять это научили меня монахи. Я обнаружил также большой синий килт, мягкий и теплый; лег, завернулся в него и заснул, проспав до следующего утра. И так я прожил в этом доме несколько дней, вставая с рассветом, собирая дрова и немного охотясь. Из добытого я варил вкусную еду и запивал ее элем, так что к вечеру весь мир казался мне лежащим у моих ног.
Днем я бродил по деревне, поддавая ногой камушки, и никуда не торопился. Я видел ткацкие станки со все еще натянутыми нитями. Они стояли, словно в ожидании хозяев, которые вот-вот заставят их снова заработать. Я видел огромные чаны, которые жадно ждали, что их снова наполнят пищей, овощами и дымящимся мясом с шафраном, издающим божественный аромат. Я видел большие столы, замершие в ожидании людей, которые придут и рассядутся вокруг них и примутся наполнять свои пустые желудки. Местом, которое явно еще совсем недавно кипело жизнью и радостью, казался и большой зал. Я будто воочию видел, как здесь вспоминали героев, наполняя помещение рассказами об их доблестных деяниях и другими незабываемыми историями. Теми легендами, что рассказываются вновь и вновь, от чего они становятся все интересней с каждым новым пересказом в устах новых, все более и более талантливых бардов. Впрочем, сейчас здесь царила совсем иная атмосфера: все вещи, так страстно ждавшие возвращения своих хозяев, выглядели какими-то испуганными. Боялись даже дороги, спотыкавшиеся на крутых порогах, чаши, мечтавшие о новых поцелуях своих владельцев, и даже одинокие постели, грезящие о любовных ураганах в долгие ночи наслаждения. А холодный полуденный ветер говорил о том, что все их ожидания напрасны… Несмотря на то, что меня возбуждал эль, несмотря на то, что ночи давали тепло и покой, мало-помалу я тоже стал походить на эти покинутые вещи. Я стал ощущать какую-то пустоту в душе, пустоту, которая настойчиво требовала заполнения. Казалось, будто я умираю, медленно, но верно, вместе со всеми остальными брошенными здесь вещами, которые тоже умирают в одиночестве.
Однажды утром я проснулся от сильнейшего озноба. И поскольку было тепло, понял, что дрожь эта происходит не от внешних, а от внутренних причин… И я решил, повинуясь интуиции, покинуть деревню как можно скорее. Едва только это странное место осталось у меня за спиной, я сразу почувствовал себя лучше. Я ощутил в себе жизнь, и мне вдруг страстно захотелось поскорее обнаружить каких-нибудь людей, встретить кого угодно, лишь бы это оказался живой человек, который подтвердил бы мне, что я еду в правильном направлении, или даже просто разделил бы со мной глоток эля, который я предусмотрительно прихватил с собой в большом кувшине. Взял я и пищи. Но мысль о том, почему и как это селение осталось без жителей, не оставляла меня и тогда, когда я уже покинул его.
Я ехал верхом вдоль дамбы Оффа, поскольку, как объяснили мне в монастыре, город принцесс лежал где-то за оконечностью дамбы, к югу от земли кимров. Несколько раз я останавливался, чтобы оглядеться, но вокруг все было мирно и тихо, широкие долины спали среди могучих гор. Ветер переливал все оттенки зеленого вокруг, причесывал деревья и травы, поражавшие красотой и пышностью. Под ярким синим небом, похожим на дивное теплое море, цвели разнообразнейшие цветы. И так, окруженный красотой и наслаждающийся мягким климатом, я продолжал свой путь в поисках того места, куда должен был доставить пергамент.
Солнце начало клониться к закату, небеса из синих превратились в пурпурные, и на горизонте запылал оранжевый огонь. Скоро над головой у меня мягко заблестели
звезды. Я въехал в небольшую сливовую рощу и решил остановиться в ней для ночевки.Первое, что я увидел, проснувшись, были сливы. Я поднялся, сразу же набрал самых спелых плодов и стал есть их, с наслаждением чувствуя, как кисло-сладкий сок течет у меня по подбородку. Потом я умылся, смочил волосы свежей водой из ручья, змейкой вившегося под деревьями, и вскочил на лошадь. Почему-то мне показалось, что уж сегодня-то я непременно найду город принцесс. И я уже начал фантазировать, придумывая все, что только возможно, о двух этих благородных дамах, которые в моих мечтах тут же начинали соперничать из-за меня, преисполненные ревности, и поэтому, когда я выбирал одну, вторая немедленно покидала королевство, несчастная и измученная. И дальше я начал мечтать о том, как тоже покину королевство и случайно встречусь с ней, с той, которую так жестоко оскорбил; и проникнусь радостью, и она тоже не сможет сдержать своих чувств при виде меня. Мы с моей милой принцессой поедем вместе куда глаза глядят. Эти невозможные, но счастливые мечты помогали мне скоротать дорогу.
Утро еще не закончилось, когда я заметил на земле следы. Внимательно изучив их, я понял, что они принадлежат женщине или даже нескольким женщинам, которые шли в окружении трех крупных мужчин. И я пошел по этим следам, как волк, храня молчание и насторожив уши, готовый в любой момент услышать или увидеть нечто странное. Так я двигался некоторое время, как вдруг впереди услышал звуки борьбы и женский визг. Я пришпорил лошадь.
Увиденное потрясло меня. Пять или шесть хорошо вооруженных женщин, прикрываясь нагрудными щитами, нападали на троих норманнов, которые вели куда-то шестерых рабов. Я понял, что для меня наступил момент испытания, первая битва за новые идеалы после смерти отца и уроков старого Ненниуса. Более того, появилась возможность проверить мои способности сражаться в одиночку, но при этом соединив свои воинские умения с духовными практиками аббата.
Когда я приблизился, женщины уже добивали норманнов. Один из них вдруг зарычал и прыгнул прямо на меня, но я встретил его хорошим ударом в лицо топором, на чем дело и кончилось. И все же моя помощь оказалась скорее красивым жестом, поскольку победа и без того уже принадлежала воительницам.
Одна из них, с огненно-рыжими волосами, подошла ко мне с копьем в руке и угрожающе спросила:
— Кто ты и откуда, незнакомец? — С этими словами ловко приставила конец копья к моей шее. Остальные в это время занимались тем, что развязывали веревки рабов. Все женщины выглядели молодыми и сильными, но вид у них был далеко не дружелюбный. Кажется, они совершенно не хотели принимать во внимание мою помощь.
— Я Энгус, сын Морского Волка.
— Норманн! — угрожающе воскликнула рыжеволосая. — Морской Волк — это норманн или сакс, судя по имени! — пояснила она остальным с явным презрением и даже отвращением человека, у которого есть серьезные основания испытывать подобные чувства.
— Мой отец, Морской Волк, был норманном, — твердо ответил я, совершенно не тронутый тоном воительницы. — Но моя мать из страны скоттов. — Я попытался заглянуть в глаза стоявшей передо мной женщины, а потом скользнул взглядом и по остальным, стараясь прочесть на их лицах сочувствие. — Я везу пергамент от Ненниуса принцессам Гвента.
— Но почему Ненниус доверил документ норманну?
Однако не успел я ответить, как ко мне приблизилась странная смесь ангела и зверя. Это была молодая светловолосая женщина с проницательными желтоватыми глазами, сильным, но очень тонким телом. И красивая, словно сон. Она была очень высока, может быть, даже выше меня самого; на груди у нее висел металлический щит, закрывая формы, которые я даже не пытался в этот момент рассмотреть, ибо любое не понравившееся им выражение лица грозило мне смертью. Пусть их было немного, но эти женщины явно умели отлично сражаться, а уж у той, что подходила ко мне, в глазах и вовсе не было жалости. Ясно, что такая не отступит ни перед чем. И прежде чем ответить, я задумался.
— Ненниус — самый мудрый человек из всех, кого я знаю, и, помимо этого, я обязан ему жизнью, — тихо ответил я и заглянул в желтые глаза. — Мне удалось вырваться от норманнов, которые убили моего отца и хотели убить меня. Ненниус подобрал меня, раненого, и приютил в своей обители, а потом вручил мне эти документы, чтобы я лично передал их близнецам-принцессам в земле Гвент. Они живут в городе Кайр Гвент.
— И как же зовут этих принцесс? — вопросом ответила она мне, не отводя своего диковатого взгляда от моих глаз.