Чтение онлайн

Я глубоко задумался над словами Ненниуса. Одна часть моего существа ликовала и пела, другая — была напугана тем, каким мистическим образом открылся мой истинный путь. Меня, словно буря корабль, раздирали всевозможные противоречия.

— Но если так суждено, то расскажите же мне и о седьмой добродетели, — наконец попросил я, совершенно потрясенный признанием Ненниуса и тайной моего сна. Казалось, какая-то иррациональная воля вселилась в мою душу для того, чтобы я победил своих врагов Айвара и Хальфдана.

— Седьмая же добродетель есть воздержание, защищающее нас от мирового зла и собственной суетности. Воздержание несет мир в твою душу. Тот мир, когда душа твоя знает время, в которое говорит с

ней Господь. А когда в тебе говорит Бог, то и дела твои приносят мир всем и везде, куда бы ты ни пошел. Воздержание дано человеку потому, что все можно использовать как в больших, так и в малых количествах, и опасность таится в обоих случаях. Человек должен воздерживаться в еде, в беседе, в одежде, в прогулках, в размышлениях, в желаниях, в понимании — и тогда во всем будет царствовать гармония.

— Но что же делать, если я не могу достичь этой добродетели?

— Если ты соблазняем против воздержания, надо искать поддержки в других добродетелях. Доброта вынуждает нас любить воздержание больше удовольствий, благоразумие показывает, как опасно отсутствие воздержания, а сила духа укрепляет волю путем смирения и умеренности.

— И вы считаете, что я и вправду могу быть одарен такой милостью и достичь всех семи добродетелей, преподобный отец?

— Энгус, мы все обладаем этими добродетелями и должны только укреплять их, ибо они наш замок, наша защита и опора. Но помни: соблазн всегда будет находить в тебе самое слабое место — или твою самую неразвитую добродетель. Никогда не забывай о них, ибо как только ты отвлечешься и забудешь хотя бы одну из них, враг начнет атаку в этом направлении. Поэтому храни и люби все добродетели, стой на страже своих самых ценных сокровищ, ибо человеческое сердце требует усилий и жертв во имя все большей любви и доблести. Храни же дарованную тебе милость, Энгус, чтобы никто и никогда не ворвался в твой замок. Дай отпор любому нападению, и ты станешь героем и победителем.

— Но если говорить честно, преподобный отец, то до сих пор я прожил свою жизнь скорее с грехами, чем с добродетелями. Разве грех не естествен для человека? Разве можно совсем убрать его из сердца и жизни?

— Энгус, все возможно для тех, кто живет в Боге. Есть семь смертных грехов, тех, что отталкивают человека от Божьей милости и которых теперь ты не должен терпеть в своем сердце. Конечно же, если в один прекрасный день ты все же хочешь исполнить свое предназначение.

И он снова заговорил о моем высоком предназначении, словно моя жизнь уже давно была кем-то расписана и определена. Сам же я весьма сомневался, что, во-первых, смогу исполнить это пока неизвестное мне дело, а во-вторых, дело это все более приобретало очертания какой-то непосильной работы.

— Первый грех — обжорство, и он состоит в том, чтобы есть без разбора, без всякого воздержания. Сын мой, запомни, что питаться и пить надо лишь для того, чтобы поддерживать жизнь, а обжорство делает это лишь для самого себя. Когда ты ешь и пьешь в соответствии со справедливостью, но вдруг порой почувствуешь желание поесть или выпить более необходимого, Господь посылает ангела, дабы охранить тебя советами справедливости, благоразумия, силы духа, и призывает тебя к сдержанности и воздержанию.

Чтобы понять, что такое обжорство, мне, конечно, не потребовалось даже примеров. Стоило только вспомнить своих бывших товарищей, когда они возвращались после какого-нибудь налета или захвата деревни. Они были прекрасным воплощением и всех остальных грехов, о которых собирался рассказать Ненниус, что он и сделал.

— Однажды ко мне пришел король и сказал, что очень несчастлив, поскольку слишком тучен и жена больше не хочет спать с ним в одной постели. Он просто смотрел, как рушится его королевство, будучи не в силах собраться и изменить опасное положение.

Я объяснил ему, что обжорство опасно не только само по себе, оно имеет и далеко идущие дурные последствия. Они заключаются в стремлении копить богатства ради того, чтобы есть все больше и лучше. Итак, король много ел, потом стал есть и пить неумеренно, потом стал копить богатства, что в свою очередь заставило его воровать, обманывать и совершать другие дурные поступки. И вот этот несчастный человек стал тратить все силы своей души лишь на то, чтобы есть, становился ленивым, сонным и больным. И наконец окончательно разрушил себя. Вот почему грех — это оковы, рабство, которое в конце концов, убивает человека.

Что ж, это описание весьма подходило для большинства моих былых товарищей.

Было уже поздно, и мы отправились спать. И, засыпая, я подумал о том, что, должно быть, все это время носил какую-то мистическую броню против тех невидимых, но опасных ловушек, которые поглотили так много народа и сделали их игрушками своих прихотей. И все, что они делали, становилось бесполезным и дурным. Мне же была дана светлая невидимая броня, которая весьма пригодится и в будущем. Ведь я тоже могу попасть в подобную ловушку и потерять все мужество честного и порядочного человека.

Наутро Ненниус пришел ко мне поговорить о похоти.

— Любезный сын мой, обжорство, гордыня, зависть и несправедливость неотделимы от похоти. И если ты будешь совращаем похотью, вспомни о воздержании, которое противостоит обжорству; о смирении, которое противостоит гордыне, о преданности, которая противостоит зависти, и о справедливости, которая противостоит несправедливости. Также вспомни и о том, что жадность вовсе не противоположность расточительности, ибо быть щедрым — значит быть добрым, справедливым и стойким.

Честно говоря, не думал, что когда-нибудь испытывал настоящее чувство жадности, — я просто привык добиваться в бою того, чего хотел. Однако я продолжал внимательно слушать Ненниуса.

— Сын мой, заклинаю тебя не становиться жадным, ибо это тот грех, который порождает в сдавшихся ему чудовищные страсти. Накопление богатств никогда не удовлетворяет, но таит в себе множество опасностей. Именно поэтому жадный человек бежит от честности и надежды. Леность заставляет его желать зла другим, зависть терзает его из-за того, что он не все может получить. Таким образом, жадность никогда не предложит тебе ни лекарства, ни освобождения твоему сознанию.

Задумавшись о последних словах, я постарался честно и до конца пересмотреть свою жизнь и сделал это с радостью, поскольку действительно хотел по-иному взглянуть на некоторые очень беспокоившие меня вещи. На то, что я видел во время битв и не мог забыть… Сражения… Враги… Друзья тех, кто предал честь и мужество моего отца. И я не мог ничего противопоставить тем ужасным вещам. Я не мог ничем оправдать яростное безумие Айвара и Хальфдана, не мог забыть зла, причиненного норманнами. Память об этом была еще слишком свежа во мне. К тому же у меня имелось много причин не забывать об этом.

Научив меня всем добродетелям, Ненниус решил показать мне их обратные стороны, чтобы сделать грехи как можно более безопасными. Поэтому на следующий день он явился говорить о гордыне.

— Сын мой, гордыня — это действие против смирения. А поскольку смирение существует через намерение человека постоянно помнить о том, что он появился в ходе акта творения из ничего и потому ничтожен перед Господом, вечным, первоначальным и совершенным, то гордыня в человеке есть противоположность смирению. И человек с помощью добра, справедливости, благоразумия и силы духа должен бороться на стороне смирения против гордыни, чтобы всегда помнить о том, что он явился ниоткуда и обязан любить и почитать Господа.