Чтение онлайн

– Если бы я знала, что они оба в безопасности, да. Это все, чего я хотела с самого начала.

– А что, если здесь для них нет безопасности? Если вся Мортазия превратилась в монстров?

Для меня выбор был бы очевиден. Я всегда была склонна выбирать выживание превыше всего. Алейсея, с другой стороны, чаще всего позволяла эмоциям вести себя.
– Тогда мы вернемся к твоему коварному плану.
– Я вырвала бутылку спиртного из его рук и сделала еще один длинный глоток, нахмурившись, когда жжение ударило в нос.
– Но давай пока не будем об этом думать. Давай найдем вейн — мы обязательно ее найдем.

Мой отец был там. Он путешествовал по Ливерийским горам. Он может нам помочь.
– Я вернула ему бутылку, и, сделав еще один глоток, он поставил ее обратно на пол рядом с ванной.

Тепло покалывало в щеках, конечности были тяжелыми, но голова казалась легкой. Я бывала в состоянии опьянения и знала, что спиртное проникает в кровь, но быстрее, чем дедушкино вино.

Набрав горсть теплой воды, он вылил ее по всей длине моей руки.
– Твой отец не выглядит способным к путешествию.

Я не могла с этим поспорить. Его хрупкие кости едва ли способны были унести его по коридору, не говоря уже о просторах Фонковии. — Если бы нам удалось как-нибудь раздобыть лошадь…

— Я не видел ни одной за все время, что мы здесь. Рискну предположить, что выживших осталось не так много.

– Если он не способен путешествовать, то, возможно, и Алейсия захочет остаться.
– Но разве я могу оставить ее там? Станет ли храм безопаснее без Сактона Крейна?

Словно почувствовав мое беспокойство, Зевандер снова поцеловал меня в макушку.
– Обсудим это утром. Нам нужно выспаться, если мы собираемся отправиться в горы.

Странно, как быстро прошел еще один день.

Он толкнул меня вперед и вышел из ванны, давая мне возможность вдоволь налюбоваться его мускулистой спиной, по которой стекала вода. Он повернулся, и я мельком увидела его рельефный живот, сужающийся к изящно вырезанной V-образной линии, прежде чем он просунул руки под мои ноги и спину, легко поднимая меня из ванны.

– У меня хватит сил дойти до кровати.
– Я обняла его за шею, пока он нес меня туда.

– Я уверен, что хватит. Пока что.

Я улыбнулась.
– Это угроза того, что меня ждет, когда я туда доберусь?

– Как бы мне это ни понравилось, я должен убедиться, что ты сможешь завтра идти пешком, так что я устою перед искушением.
– Мягкие подушки коснулись моей спины, когда он уложил меня на кровать.
– Но на всякий случай, может, мне лучше спать на полу?

– Я наслышана, что пол ужасно давит на задницу, а у тебя она так чудесно сформирована.
– Я икнула и усмехнулась над собой.
– Я настаиваю, чтобы ты разделил со мной кровать.

Его губы растянулись в улыбке.
– Ах, ну, я бы не хотел путешествовать с больной, неидеальной попой.
– Он наклонился, прижав свои губы к моим.
– Но что, если у меня ночью возникнут идеи?

– У тебя обычно возникают идеи во сне?

Он поднял бровь.
– Зависит от того, о чем или о ком мне снится

Я нахмурилась.
– Тебе снились другие и у тебя возникали мысли?

– Да. Все твои личности. Моя любимая — гнев. Она прекрасна во сне.
– Когда он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, я отвернулась.

– Я передумала. Можешь обниматься с крысами на полу.

Он хмыкнул.
– И разжечь твою ревность? Я знаю лучше.

– Я не ревную. Если, конечно, они не превращаются после полуночи в прекрасных принцесс, которые не хотят ничего больше, чем доставлять тебе удовольствие часами.

Его взгляд оставался прикованным

к моему, губы растянулись в улыбке.
– Как бы заманчиво это ни было, я все равно выбрал бы тебя.

– Почему?

Он откинул сбежавшую прядь волос на подушку под мной.
– Ты больше, чем просто красивая.

Я снова икнула, прикрыла рот ладонью и хихикнула.
– Думаю, ты немного пьян, раз считаешь, что я красивее волшебных крыс, превращающихся в принцесс.

Улыбка на его лице сменилась чем-то более серьезным.
– Красивая — слишком обычное слово для тебя.

– Обычное? — я тихо рассмеялась.
– И как же могущественный убийца назвал бы меня, если не красивой?

Он провел кончиком пальца по моему виску.
– Я назвал бы тебя мягким сиянием лунного света в кромешной тьме. Молитвой, которую я никогда не произносил вслух, но боги все равно ответили на нее. Ударом молнии, на который я смею смотреть, не моргнув глазом.
– Его брови дрогнули, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе.
– Причиной, по которой я дышу.

Я уставилась на него, уверенная, что ни один человек в моей жизни никогда не смотрел на меня с таким же блеском почтения, как он в этот момент.
– Возможно, это я нахожусь в состоянии опьянения.

Он наклонился и снова поцеловал меня.
– Поспи немного, или я буду вынужден нести тебя на руках всю дорогу до Ливерийских гор.

Прошлое…

Пьянящий запах, витавший в воздухе, сдавил Зевандеру горло, вызывая рвотные позывы. Он не мог вынести запаха крови и выделений, впитавшихся в простыни, которые обхватили генерала Лойс, словно не желая отпускать. Неугасающая, предательская штука между его бедрами, чьи проколы отмечали каждое десятилетие его страданий, оставалась твердой и жесткой благодаря его лунному циклу — мучительной боли, которую Лойс не могла облегчить, как бы она ни старалась. Она стала слишком ревнивой и властной по отношению к Зевандеру, чтобы позволить кому-либо еще попытаться дать ему облегчение, необходимое для уменьшения боли, а это означало, что ему придется позаботиться об этом самому. Но позже, когда он останется один. Когда он сможет провести лезвием по своей плоти, без рук генерала, направляющих его, и представить себе другое лицо, возможно, лицо своей пары, где-то далеко от этого проклятого места.

Он сидел у изножья ее кровати, проводя большим пальцем по белым шрамам на ладони. Бесполезные шрамы, связанные с силой, которой он никогда не владел.

Позади него генерал Лойс лежала раскинувшись на кровати, обнаженная и настолько удовлетворенная, что заснула. Он посмотрел на кинжал, оставленный на столе, рядом с кусочками сыра и мяса, которыми она пыталась поделиться с ним ранее. За ним в темном углу комнаты стоял охранник-зефромит, наблюдая за ним. Бросая ему вызов.

Всегда присутствующий, даже во время их траха.