Элдрич
Шрифт:
– Такое прощение требует доверия.
– Тогда давай установим доверие.
– Он кивнул головой.
– Иди.
– Когда Зевандер не сделал ни шага в его сторону, он вздохнул.
– Ради нее.
Неохотно Зевандер последовал за Тероном, своим врагом, который вел его через лабиринт темных коридоров, упрекая себя за то, что так легко поддался на уговоры.
Наконец они подошли к камере.
Внутри лежал пожилой мужчина, одетый в рваную красную робу, едва державшуюся на его скелетообразном хребте. Поскольку мужчина был к нему спиной, Зевандер сначала не заметил длинной седой бороды, спутанной, как колючие
Слова, написанные мелом, украшали стены вокруг заключенного, почти каждый сантиметр, за исключением одного пятна с полосками от воды, покрытого каракулями, словно он жил в этой камере целую вечность.
– Ему суждено умереть в этой камере, — сказал Терон, стоя рядом с ним.
– В чем его преступление?
– А это имеет значение?
На полу под ним в камень были выцарапаны два имени: Мэйвит и Алейсия. Зевандер присел на корточки, протянул руку сквозь решетку и провел пальцем по их именам.
– Кто он?
– Как я уже сказал, это не имеет значения. Для тебя он — пища. Выживание.
Зевандер нахмурился, его совесть кричала ему.
– Ну так давай. Убей его. Съешь его плоть, чтобы сохранить силы, — дразнил Терон.
– Ты предлагаешь мне съесть сырую человеческую плоть. Ты с ума сошел?
– Нет, но ты сойдешь с ума, если не отбросишь свои сомнения и не начнешь есть.
Под согнутым коленом Зевандера лежал ржавый гвоздь, который, должно быть, выпал из деревянного стула, прислоненного к стене внутри камеры.
– Не думай об этом слишком много, — продолжал подталкивать его Терон, и его внезапная забота о Зевандере развеяла его подозрения.
Схватив ржавый гвоздь, Зевандер вскочил на ноги и вынул меч из ножен, прежде чем Терон успел даже потянуться за своим. Он приставил лезвие к горлу Терона и вонзил гвоздь в живот врага.
– Ржавчина, — сказал он.
– Притупляет чувства.
– Это помешало бы ему использовать любую часть своей магии — исчезновение или исцеление. Только временно, но Зевандеру не требовалось много времени, чтобы осуществить свой план.
Терон хрипло зарычал.
– Я пытаюсь тебе помочь!
– Ты пытаешься заразить меня.
– Ну, это не вызовет особого доверия, не так ли?
– Иди, — приказал Зевандер, подталкивая его прочь от камеры, глубже в коридор. Он схватил Терона за плечо и резко дернул его вперед, так что клинок оказался в миллиметре от его тонкого горла.
— Скажи, — приставал Терон. — Скажи, что тяготит твой разум.
Образ пронзил его мысли, тяжелый и удушающий. Каменный ящик с замысловатыми гравюрами, вырезанными на его поверхности. Зевандер покачал головой, чтобы избавиться от этого видения. — Замолчи, или я с удовольствием сделаю это за тебя.
— Я сделал то, что считал лучшим. Я сделал это для тебя.
Шепот заклинаний проскользнул мимо его ушей, и Зевандер поморщился.
– Хватит.
– Я никогда не хотел предать твое доверие. Я только хотел быть твоим другом.
Ярость затуманила глаза Зевандера, но он сдержал ее.
Бра на стенах были расположены все дальше друг от друга и давали лишь тусклый свет, чем дальше они продвигались к тому потемневшему концу, пока наконец не добрались до гораздо меньшей камеры, отделенной от остальных.
Он
уставился на нее, и острая боль пронзила его грудь. В отличие от камер с решетками, прежнее место заключения Мэйвит было огорожено толстой деревянной дверью, в которой было лишь небольшое железное окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. Было бы поэтично бросить Терона в ту же камеру, но Зевандер повернул голову и, к своему удовлетворению, обнаружил нечто лучшее. Он толкнул Терона вперед, подталкивая его на небольшое расстояние по соседнему коридору, где они остановились перед массивным железным хранилищем с приоткрытой дверью.Когда Зевандер толкнул Терона в темноту, тот споткнулся и едва удержался, не упав.
Терон оглянулся, и когда он снова повернулся, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
Белые, мутные глаза. Раскрытый рот. Кровь.
– Прости. Прости за то, что я сделал!
– Наклонившись вперед, Зевандер выбросил клинок, прижав острие к груди врага.
– Ты знаешь, я не выношу темноту.
Все еще держа клинок вытянутой рукой, он прижал ладонь к пульсирующей боли у виска. Рыча, он захлопнул дверь хранилища и защелкнул тяжелый железный рычаг, чтобы запереть ее.
– Нет! Нет! Прошу!
– Слабые удары с другой стороны едва пробивались сквозь толстый металл, а крики Терона вызывали воспоминания, словно призраки, запертые в давно заброшенной крипте.
Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.
– Что это? — спросил Зевандер, не решаясь попробовать разгадать головоломку-замок снаружи.
– Ящик скорби, — сказал Долион, стоя рядом с ним.
– Проклятый дар скорби и вины. Что бы ни было внутри, это будет болезненным открытием. Это я знаю точно.
Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови.
– Тебе не нужно это открывать.
Крик вырвал его из раздумий, и Зевандер открыл глаза, устремив взгляд на дверь хранилища перед собой. Тяжесть в ладони привлекла его внимание к мечу, сжатому в руке. Сколько времени он простоял здесь, что рука так заныла?
Еще один крик, на этот раз слишком знакомый, заставил его резко обернуться в темноте.
– Мэйвит?
– Он спотыкаясь пошел в сторону звука, к отдаленному мерцанию света, и потеребил болящую руку. Боже мой, он, должно быть, сжимал этот меч целых час или два.
Перед ним стояла открытая дверь, и Зевандер нахмурился, приближаясь к камере, в которой содержался пожилой мужчина, чьи каракули на стене подтвердили, что ему это не приснилось.
Старика нигде не было видно.
Увидев имена Маевит и Алейсии, выцарапанные на полу, по его венам пробежала острая волна тепла, словно его резко будили раскаленным добела ухватом. Он ускорил шаг в сторону того места, где, как ему показалось, он слышал те крики, слепо пробираясь по каменным туннелям.
Минуты шли, но звуков больше не было, и Зевандер начал сомневаться, не галлюцинировал ли он. Возможно, он галлюцинировал все это. Черт возьми, ему нужно было поскорее найти вивикантем. Граница между реальностью и мыслями в его голове размылась настолько, что он уже не мог различить одно от другого.