Чтение онлайн

– Я не стану губить людей, - стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, сказала Мисаки.
– Что бы вы ни сделали, я не соглашусь на такое!

– Именно это от вас и ожидалось, мико-сама, - сказала куноичи.
– Поэтому я здесь. Но Хуоджин жалеет вас и до последнего колеблется. Предлагаю переселиться в лагерь и лечить раны наших солдат.

– Нет.

– Ну, тогда ты просто не оставляешь мне выбора, девочка, - глаза куноичи сверкнули угрозой, и она громко выкрикнула, призывая сообщников.

Вошедших было шестеро. Мисаки похолодела, видя их лица, искаженные звериным торжеством, и алчный огонь в глазах. Те, кому мико не раз помогала, избавляла от желудочных болезней, ран и следов застарелых травм. Вспомнят ли они об этом?

Жрица пятилась, называла окруживших ее мужчин по именам и умоляла их опомниться,

но куноичи знала, что все будет бесполезно. Ничто так не выставляет напоказ истинную природу людей, как вседозволенность и уверенность в безнаказанности.

Кицунэ, бесплотный дух, дернулась, пытаясь прийти на помощь мико, когда бандиты повалили женщину на стол. Деревянные фигурки, созданные дарить радость, сметаемые в пылу борьбы, посыпались на пол.

Мир подернулся серой дымкой. Весь, кроме фигуры куноичи, которая сняла закрывающую ее голову тряпичную маску, открыв красивое молодое лицо и высвободив целые волны длинных, огненно-рыжих волос.

– Все еще не поняла?
– сказала она, глядя на то, как ее подельники измываются над умоляющей о пощаде жрицей.
– Ты или с нами, или... ну где же твое гордое -- "я лучше умру"?

– Зачем ты все это показываешь мне?
– выкрикнула Кицунэ.
– Хочешь разозлить? Ты, подонок и убийца, хвастаешься тем, что совершила ты и твои дружки?

– Злость? Ярость? Гнев?
– куноичи возникла перед Кицунэ и уставилась ей в глаза.
– Нет. Мне нужно лишь понимание. А сейчас расслабься. Это еще не финал представления.

Хуоджин ждал, сидя на корточках под ветвями сакуры. Смятая сигарета в его зубах, желтых и обломанных, рождала медленно поднимающуюся вверх струйку дыма. Генерал бандитов был мрачен и задумчив, но он ухмыльнулся, когда увидел вышедшую из храма куноичи.

Кинджоу Хизако, разведчица, сбежавшая с поля боя при штурме Инакавы, направилась прямиком к генералу бандитов и, приблизившись к нему, повернулась на месте, позволив детально себя рассмотреть. Куноичи не получила в боях травм лица или тела, которые могли оставить шрамы или обезобразить ее. Она не была обделена красотой, и Хуоджин с искренним интересом полюбовался на свою подельницу, нарядившуюся в кимоно жрицы храма стихий.

– Что скажете, Хуоджин-сама?
– игриво спросила куноичи.
– Правда же, на мне этот наряд смотрится гораздо лучше, чем на той, побитой жизнью, дурехе?

– Ты само очарование, Хизако.
– Хуоджин выбросил сигарету, поднялся и, сделав шаг к девушке, заключил ее в объятия.
– Из рук такой красавицы-мико я не задумываясь принял бы самый страшный яд! Но мне, надеюсь, ты яда не нальешь?

– Только самого сладкого, мой господин!
– отозвалась куноичи.
– И, пожалуйста, Хуоджин-сама, не называйте меня больше тем именем, - подняв руку, она игриво хлопнула генерала по щеке тонкой книжечкой с гербом страны Камней и золотыми знаками служителей храмов на обложке.
– Вот доказательство того, что меня зовут Ишикуно Мисаки и я вовсе не дезертировавшая с поля боя куноичи, а добродетельная жрица храма. Можете спросить обо мне в Агемацу, там многие меня знают.

– Как скажешь, красавица, - генерал отстранил девушку от себя и махнул рукой вышедшим из храма селянам, что несли на руках большой серый мешок.
– Эй вы, тащите сюда!

Хуоджин направил свою энергию Ци в землю и рванул руками в стороны, словно пальцами раздирая почву. Открылась глубокая яма, в которую селяне сбросили свою ношу. Повторив прием, генерал засыпал яму, скрыв следы преступления.

– Дело сделано, - сказал Хуоджин.
– Теперь, - он грозно глянул на павших перед ним ниц крестьян и указал на Хизако.
– эта девушка -- ваша мико. Всюду прославляйте ее как добрейшую и благочестивейшую из женщин, упоминайте перед всеми, перед кем только можно, что она была изгнана из продажных храмов за свое милосердие! Репутация несчастной и благодетельной Мисаки-сан сослужит нам хорошую службу.

– Теперь ты понимаешь, принцесса?
– мир иллюзий снова подернулся серой дымкой. Весь, кроме фигуры куноичи. Хизако плавными шагами, словно видение сна, приблизилась к неспособной шевельнуться Кицунэ и, подняв руку, тронула ее за подбородок.
– Ты понимаешь, почему я стала сообщницей бандитов? Не потому что я куноичи, нет.

Потому что я не хотела закончить так же, как эта глупая мико. Я могла сохранить свою честь и доброе имя, если бы подчинилась приказу командования и продолжила самоубийственную атаку против ополчения Инакавы. Но я сбежала. Потому что я -- не овца. Люди, моя милая принцесса, делятся на два типа -- волки и овцы. Слабый человек -- овца. Сильный человек берет то, что ему нужно. Заставляет овец работать на него и кормить. Причем волки дают сообществу овец взамен за еду и удобства только возможность жить. Крестьянин горбит спину, а сборщик налогов пьет дорогое вино. Рабочие ворочают шестерни производственной машины, а хозяин ест экзотические фрукты на банкетах. Посмотри вокруг, все только и желают, чтобы ничего не делать, загребать деньги, есть и веселиться! Но не у каждого хватает сил. Ты думаешь, что эта мико была доброй? О великие боги, да она же просто была глупа! Нельзя видеть в овцах людей! Они никогда не оценят добро, примут улыбку за заискивание, нежелание повышать голос за страх, неспособность ударить -- за слабость! Они будут использовать дурака, пока он полезен, а затем просто забудут о его существовании, или даже прикончат его! Мне это надо?

– Ты паршиво знаешь людей, плешивая волчица!

– Я? Я плохо знаю людей?
– куноичи захохотала.
– Ты думаешь, судьба этой мико -- единичный случай? Я видела подобное тысячу раз! Такова правда мира, и...

– И ты хотела самоутвердиться, показав мне эту чушь?
– Кицунэ подалась вперед, и куноичи попятилась, изумленная тем, что противнице, якобы надежно обездвиженной и беспомощной, удалось сделать это.
– Волки и овцы? У меня есть еще одно сравнение для твоих дружков, плешивая волчица! Свиньи! Свиньи, что лезут в кормушку с ногами, отшвыривая братьев и сестер, сминая и затаптывая тех, кто слабее! В обществе свиней тот, кто незлобив, нерешителен или слаб, действительно обречен на смерть! Свиньи не ведают пощады и только и могут, что наслаждаться кашей из корыта! И действительно смертельно опасно принимать свинью за человека! Свинья никогда не оценит добра! Она просто слишком тупа для этого!

– Ты...

– Но свиньи - это те крестьяне, что убили мико по вашей указке! А вы -- не свиньи. И не волки! В организме человека, бывает, заводятся черви! Они живут везде -- в мышцах, в легких, в печени, даже в мозгу! Они паразитируют на хозяине, пожирая и убивая живые клетки! Человечество больно вами! Уродами, разрушителями, губящими общество изнутри, отравляющими все вокруг токсинами злобы и глупости, но по какой-то нелепой причине возомнившими себя выше созидателей, что своим трудом позволяют всей нашей общности существовать! Бандит умнее крестьянина? Нахлебник -- хозяин жизни? Ты, безмозглая нечисть, утверждаешь, что живущие в печени черви -- правители печени? Ничего глупее я в жизни не слышала! Хвастай своим потрясающим знанием жизни, паразитический червяк, пока не начался курс очистки организма!

Куноичи в смятении оглянулась по сторонам. Эта девчонка действительно одна? Жалкая принцесса, что должна была плакать от бессилия, смятения и страха, яростно атаковала и с железной уверенностью затыкала грозной бандитке рот!

Гендзюцу рассыпалось. Собственная Ци кипела в Кицунэ, бешеными потоками сметая чужое влияние. Внутренние врата открывались, и шелковые нити, не выдерживая напряжения мышц, начали лопаться, раздираемые освобождающейся боевой биоформой.

– Умри!
– Хизако метнула несколько взрыв-печатей, девчонка исчезла в облаке огня и дыма. Во все стороны полетели куски камня, но среди обломков стены не было вырванных кусков тел. Завившийся вихрь разметал дым, и перед обомлевшей куноичи возник жуткий монстр.

Почти вся кожа была сожжена и содрана. Глазам обомлевшей бандитки открылся сплошной костяной панцирь, укрытый жалкими клочьями кожи и одежды. Костяной монстр поднял щитки, защитившие его глаза, и небесная синева, озаренная объявшим фигуру Кицунэ пламенем Ци, засияла на ее радужках.

– Что ты за...

– ...Йокай, - Кицунэ подняла переднюю лапу и обнажила когти, выскользнувшие из-под костяных пластинок, защищающих кончики ее пальцев.
– Ты, мразь, сражайся на пределе сил! Убей меня, или я вырву твою душу из тела! Вы убили мико? Теперь попробуй сама остановить демона! Я очищу общество от паразитов и начну с одного из самых мерзких! С тебя!