Эхо в ночи
Шрифт:
– Ладно, пошли ты накормишь меня ужином. Я так устал. Без Агаты работать очень сложно. Некому снарядить меня бодростью. И потом, она же моя визитная карточка - меня ждут только с ней, а без нее...
Тео шел за женой, плывущей походкой передвигающейся по длинным коридором их просторной, но уютной квартиры. Да, определенно у его жены есть чувство стиля, ведь она так красиво и умело обставила квартиру в голубовато-бежевых тонах, что она действительно превратилась из серой берлоги холостяка в теплый домашний очаг. Многие говорили Теодору, что о такой жене, как Эйко Юки, японо-кореянке, приехавшей в Америку испытать судьбу, можно только мечтать. И это, разумеется, правда, но...
–
– спросила взволнованно Эйко, ставя серебристый чайник на газовую плиту.
– Нет, конечно. С чего ты взяла?
– Тео обнял жену сзади. От нее исходил спокойный слабый аромат ирисов. Нет, определенно розы и герань ему нравятся больше. Но где он их унюхал? Ах, да...
– Дамиан умер, а Агги, бедняжка, так переживает... Если она не выйдет больше на сцену, у тебя больше не будет "визитной карточки"?
– Ну, не воспринимай все так буквально. Сейчас есть масса работы для хороших музыкантов, а я думаю, что я определенно неплох в этом деле. В самом крайнем случае, можно устроиться репетитором...
– Ну да, ты прав.
– А как твоя работа, Эйко?
– сказал Тео, доставая из холодильника пирожные.
– Хорошо, наверное. Мне дали роль гейши в "Танцующей с зонтами".
– Опять главная?
– Да, разумеется. С тех пор, как Аделаида Валуа, ну ты помнишь, наша ведущая актриса, умерла, меня хотят сделать ведущей актрисой.
– Помниться, ее убили?
– Да... Следователь сказал, как-то стреляли... забыла... А, на поражение.
Тео вздохнул. Да, беззаконие процветает. Такие времена, как время Сухого закона не обходятся без участия мафиози. Он достал пирожное из пластиковой упаковки и откусил, смакуя вкусную начинку с безе, орешками и слоеным тестом.
– Ты не хочешь макароны, Тео?
– Нет, я перекусил у "Бена".
–
А, ну ладно. Может Агги что-нибудь отнести?– Не знаю, спроси у нее.
Эйко послушно удалилась, оставив Тео наедине с трещащей лампочкой, разливающей на кухни свой желтый теплый свет. В окне, чуть задернутой бежевыми жалюзи, виднелась только пустота. Тео встал из-за барной стойки и открыл окно. На улице было тихо. Вдалеке раздавался шум дорожного движения - дыхание города. В соседнем доме напротив кое-где в окнах горел свет. Вон мужик в труселях курит на балконе, думая что никто его не видит. Девушка в соседней квартире сидит на диване под абажуром небольшой лампы и читает книгу, полностью погруженная в захватывающий сюжет. Женщина сидит на кухне, где стены отделаны белыми небольшими плитками кафеля. Она пьет кофе, безразлично глядя в пустоту. Откуда-то снизу раздается навязчивая мелодия мрачного джаза. Это опять уличные музыканты собрались, поймав единое настроение. Порывы теплого ветра, такие в меру сладкие, полу свежие, приносили с собой из парка, что расположен недалеко, ароматы увядающей листвы. Тео достал из кармана брюк потрепанную пачку сигарет и придвинул с конца подоконника черную пепельницу из поддельного мрамора. Он закурил, облокотившись локтями о узкий подоконник. Сигаретный дым проникал ему в легкие, насыщая его некой печальной энергией. Тео достал из кармана какую-то цепочку с круглым золотым кулоном. Он открыл кулон и несколько минут не затягивался, пристально всматриваясь в маленькую фотографию, помещенную в него. Агата. Черные, ясные, влажные глаза молодой девушки глядели на него с неподдельной искренностью и мольбой. Смотрели так, как больше уже никогда не посмотрят. С тех пор многое изменилось и когда он не смог ей помочь, она изменилась и помогла ему. Они жили так всю жизнь: помогая друг другу, выручая из бед. Нет, он все сделал правильно. Он никому не позволит ее обижать. На кухню пришла Эйко и Тео засунул медальон обратно в карман стараясь сделать это как можно более незаметно и естественно.
– Агата попросила снотворное. Сказала, что не может уснуть.
– сказала Эйко и потянулась на верхнюю тумбочку, прикрепленную над плитой, доставая банку с таблетками.
– Смотри, чтобы она все не выпила, - сказал Тео безразлично. Он снова курил, выпуская живописные резные клубы дыма.
– Конечно, мы там прочтем дозировку. Агата сильная, дорогой, она не станет...
– и Эйко вышла, налив воды в стакан.
Для Агаты еще не все кончено. Она может пойти работать в какую-нибудь забегаловку, на худой конец. Без работы ее не оставят. Или... Тео снова отогнал мысль, которая маячила перед ним с того самого дня, как стало известно о смерти Дамиана. Тео потушил окурок, достав новую сигарету с потрепанным, за время проведенное в его кармане, кончиком. Огни в соседнем доме начинали постепенно гаснуть. Мужик зашел с балкона, громко хлопнув деревянной дверью, так что стекло на ней задребезжало. Девушка уже дочитывала книгу, прикусив один палец и нахмурив брови. Бабуля вышла на балкон. Она вытащила сигарету и села на заранее приготовленный для этого стул, положив руку со горящим кончиком сигареты на деревянные перила балкона. Певцы ушли. Видимо владелец соседнего кафе услышал их мелодии и решил пригласить поиграть к себе, в надежде навариться. Он-то пока еще не знает, что они тоже согласились поиграть у него в кафе с такой же целью. Женщина все так же пила кофе, глядя в пустоту. Тео потушил окурок и снова прикурил. Теперь сигаретный дым тонул в ночной мгле.
– Милый, я пошла спать, - сказала Эйко и выключила у него на кухне свет. Тео промолчал. Он часто, слишком часто погружался в себя рядом с женой и она так и не дожидалась ответа. Он не любил оставлять последнее слово за собой, конечно, из суеверных соображений. Он не любил стереотипов, но все время им следовал. Он любил Агату и ничего ей не говорил.
<