Эхо в ночи
Шрифт:
– Наивный. Я все так же буду петь, только в Голливуде. "Знай, что моя песенка до конца не спета. Пускай завидуют все! Я с ней объезжу полсвета!"
Агата захлопнула дверь, выпроводив детектива и журналистку. Она присела на край софы и зарыдала. Обреченно, безутешно, тоскливо. Этот идиот Дамиан оставил свои деньги этой мерзкой Дакоте! И зачем тогда она все это провернула? Денег нет. Их больше нет! Чтобы сохранить карьеру, остается только одно - выйти замуж за богача. Да, у Адама правда много денег. Но откуда? Дамиан тоже ведь в долгу не оставался, платил ему за помощь. А что ей? Теперь уже ничего. Конец всему. Конец.
Твайс шел широко шагая, полы его пальто развивались от его быстрой ходьбы. За ним мельтешила Эми, пытаясь спасти свое платье от луж, в красивой бежевой накидке отделанной мехом, от Жана Пату (Жан Пату (Jean Patou) 1887-1936 - известный модельер и дизайнер). Большая толпа людей переходила дорогу, пожалуй даже слишком большая для пяти часов утра. Они, вероятно, расходились после концерта Агаты, начавшегося в четыре. Возле театра, из которого они вышли, с обеих сторон которого возвышались многоэтажные офисы, машин было мало. Только желтые такси мелькали, пытаясь подзаработать. "Почему так рано?" "У Агаты плотный график. Только утром нам удалось ее заманить к себе." Сплошная ложь на каждом шагу. Как будто кто-то подстраивается под график артистов. Если этого не сделают сами артисты, они будут прозябать в грязных барах всю жизнь.
– Мистер Твайс, у вас есть предположения об убийце?
– спросила Эми, подавая ему фетровую шляпу, которую он забыл впопыхах взять из гримерки Агаты.
– Нет, - признался он.
– А у меня есть.
– сказал Эми, надевая бежевую шапочку с мехом, подобранную под накидку. Адам вопросительно поднял седую бровь.
– Я думаю... Нет, я уверенна, что это Агата.
– Почему?
– удивился Адам.
– Она вам нравится, поэтому вы не хотите думать, что она на такое способна.
Адам отмахнулся, но Эми продолжала:
– Это она, поверьте мне, я поняла это с первых минут. Женская интуиция - сильное оружие. Это подлая женщина.
– Да, и что? Интуиция! Хех... Интуиция... Факты нужны, милочка, только голые факты.
– И факты тоже есть, мистер Твайс!
– Какие?
–
Агата хотела денег. Она и сама это признает, как я поняла. Вышла она замуж за мистера Вашингтона, в надежде получить потом раздел имущества, то есть развестись с ним. Он ее продвинул по карьерной лестнице, а потом... Она подумала, что пора его развести на деньги. И... Но... Но мистер Вашингтон не давал ей развод. Тогда она все обдумала и ушла к своему любовнику этому, как его... Теодору Маршу.– Но у него же жена.
– Жена у него такая же, как Софрина Дамайон Вашингтон: милая, добрая, ласковая.
– Актриса.
– Пусть. И среди воров бывают добрые люди. Она ведь играет в "Чикаго", а не где попало, не где придется, как эта Агата.
– Ну и что дальше? Я должен знать разные версии.
– Ах да, и потом она, Агата, вместе с Теодором совершили убийство.
– Сговорились?
– Ага!
Детектив остановился, задумавшись. Версия стоит того, чтобы быть обдуманной. Нужно еще раз вызвать эксперта-криминалиста на место происшествия. Все проверить, улики и так далее. Да, было тяжело Адаму признать, что в распутывании он пока не так силен, как женщины. Им, по крайней мере, это было заложено природой.
Глава 3
– Ну как она, Тео?
– спросила Эйко, когда ее муж выходил из комнаты Агаты. В запахнутом красном халате, в мягких домашних тапочках, Эйко все равно выглядела так, словно она на сцене. Когда-то прямые черные волосы, отливающие на свету насыщенным синим, были теперь обесцвечены пергидролем и уложены перманентной завивкой по последней моде. Но Эйко шли абсолютно любые эксперименты с прической. Ее темные глаза, такие глубокие и понимающие, были сегодня полны тревоги. В руках она держала кружку чая. Теодору нравилось, когда Эйко была такая - домашняя.
– Рыдает. Но все равно красивая, - грустно улыбнулся Тео и взял из рук жены теплую кружку.
– Ну, это понятно, - Эйко понимающе улыбнулась, - она же артистка. А это наш долг - быть красивыми всегда.
<